Судьба найдет на сеновале

Я, когда ее впервые увидел, смутился, в полотенце замотался. Потом раму поднял, стеклопакет в этих домах не как везде открывается, сказал: «Бабушка, давайте познакомимся». А она пасть разинула да как пошла материться! Такими словами сыпала, каких я ваще не слышал, обзывала эк… эм… эн… ксибиги…

– Эксгибиционистом, – помог я Сергею.

– Вот-вот! И не стыдно пожилому человеку по-черному выражаться! – вознегодовал сосед. – Короче, старуха первая войну начала. А кто ко мне с топором придет, тому пилой по шее.

Давай перебирайся сюда навсегда жить, вместе гудеть станем, у Ленки есть пара подружек, на все всегда согласных.

– Непременно, – пообещал я и, попятившись, выбрался в коридор.

– Никак вы, молодой человек, с этим быдлом любезные разговоры вели? – агрессивно спросила хозяйка.

– Евгения Борисовна, может, вам повесить в санузле штору? – предложил я.

– Еще чего! – скривилась хозяйка. – Я здесь всю жизнь провела, а этот хам варяг. Пусть сам занавесками отгораживается.

Не собираюсь быдлу жизнь украшать.

* * *

– Как вам жилплощадь? – робко спросила Настя, когда мы вышли на улицу.

– Отвратительная, – отрубила Николетта. – Хозяйка сумасшедшая, кругом грязь, и этот мужик в ванной.

– Гостиная красивая – эркеры, лепнина… – вздохнул я. – Дом стоит удачно, тихое место. С Евгенией Борисовной тебе дел иметь не придется, жилье продает ее сын.

Анастасия с благодарностью посмотрела на меня.

– Какова мать, таков и ребенок, – безапелляционно заявила Николетта.

Я потупил взор. Надеюсь, это правило срабатывает не со стопроцентной гарантией. Хочется думать, что я пошел в отцовскую линию.

– Не стану приобретать квартиру у карги, которая решила, что я твоя мать, – продолжала Николетта. – Слепая сова! Издали видно, что я едва отметила тридцатипятилетие. И окно в ванной меня раздражает.

– Его можно заложить, – вставил я слово.

– Маскироваться не собираюсь! – разозлилась маменька. – Незачем постороннему человеку подарок делать.

Неохота ему соседей видеть? Пусть сам вызывает мастера с кирпичами. Жилье мне не подходит. Конец, Вава, прекрати спорить с матерью, которая любит тебя больше жизни.

Я усмехнулся. Николетте следовало бы определиться, я ей сын или нет.

– Держи свое мнение при себе! – пошла вразнос матушка. – Вава! Если я сказала «нет», это именно нет!

На всякий случай я кивнул. Женщины – загадочные существа, понять, что они хотят, сложно.