Созвездие жадных псов

Один, светловолосый, высокий, на вид лет тридцати, в безукоризненном черном костюме и ослепительно белой рубашке, слегка хриплым голосом произнес:

– Мама, пошли.

Второй, тоже блондин, но пониже, коренастый, с большим носом и брезгливо сжатыми губами, молча двинулся в сторону истерички. Когда он прошел мимо «Ямахи», на меня пахнуло своеобразным букетом из запахов дорогой парфюмерии, элитного коньяка и качественных сигарет. Так пахло когда-то от моего мужа Михаила, и я с тех пор невольно отшатываюсь от лиц мужского пола, благоухающих подобным образом.

Крепыш взял бабу за руку:

– Давай, Нора, хватит.

– Нет, скажи мне, Николя, – проныла Нора, явно не собираясь уступать, – ответь, отчего мой венок лежит вот тут, где-то сбоку, а Тамарин растрепанный веник у самого лица!

От кучи мрачно стоящих людей отделилась еще одна фигура, на этот раз женская, невысокая, в круглой шляпке с вуалью.

– Мама, – укоризненно произнес высокий блондин, – где же ты тут лицо нашла?

– Как же, Андре, – воскликнула Нора, – он лежит сюда ногами, а туда головой!

Дама в круглой шляпке спокойно подошла к холмику, выдернула из-под портрета небольшой букетик гвоздик, перевязанный черно-красной лентой, потом схватила огромный венок из темно-бордовых роз, с усилием перетащила его к фотографии и тихо сказала:

– Бога ради, Нора, никто ничего не делал специально, так тебе нравится?

– Так нормально, – кивнула головой Нора, – а главное, справедливо.

– Хватит, – рявкнула длинноногая красавица, – людей постыдись! Андрей, тащи ее в машину!

Потом она повернулась к нам:

– Ну а вы чего расселись? Давайте живо складывайте дуделки – и в дом, надо помянуть Вячеслава, а не лаяться у свежей могилы, ну и дурацкая же идея пришла Норе в голову – нанимать ансамбль на поминки.

Народ потянулся к воротам. Я начала собирать «Ямаху». Надо же, какая активная девушка. «Дуделки!» Можно подумать, она сама заработала на свое сверхэлегантное черное платье, а главное, на огромные бриллиантовые серьги, которые зачем-то нацепила на похороны.

– Эй, Лампа, – раздался за спиной шепот.

Я обернулась и заорала от неожиданности:

– Ты!!!

– Тише, – шепнул Володя Костин, – не на базаре стоишь, спокойно, нечего визжать.