Штамп на сердце женщины-вамп

– С вами невозможно серьезные дела обсуждать, – надулся Гарик, – все шутите. Но я упорный, меня не остановишь. Запах банана в туалете, фу! Поэтому от пипифакса, который я назвал «Трапеза», будет веять колбасой!

– Полагаешь, ассоциация с салями в данном случае лучше? – прищурился Маневин.

– Не дали договорить, но я не сдамся, – надулся Гарик, – еще ветчиной, пирогами с капустой, селедкой с картошкой. Такие знакомые нам с детства запахи. Они привлекут клиентов, но основная фишка во втулке! Она…

– Растворима в воде, – продолжила я.

Гарик закатил глаза.

– Манера постоянно перебивать умного человека отвратительна. Нет! Втулка у меня…

Игорь быстро размотал весь рулон, схватил втулку, откусил от нее немалую часть и энергично заработал зубами.

– Ну ваще! – отпала Люся, наблюдавшая за нами из кухни. – Чума! Вы заболеете! Нельзя картонку жрать…

– М… м… и… бу-гу… – произнес Игорь, сделал глотательное движение и зашелся кашлем.

Я быстро подала ему минералку, он схватил бутылку, залпом осушил ее и продолжил вещать:

– Втулка съедобная, она сочетается с ароматом бумаги.

– Колбасная отдушка. Гениальный термин, – простонал Феликс, – и сама идея феерична, если проголодался, а в кармане негусто, можно заглянуть в общественный сортир, собрать втулки и пообедать.

Гарик подпер подбородок кулаком.

– Хм. Это мне не пришло в голову. Спасибо за идею, обозначу ее в рекламной кампании. Надо слоган придумать. «Хочешь есть? Купи пипифакс, ешь то, что на выброс».

– Машину украли! – заорал Дегтярев, врываясь в столовую. – Где телефон? Куда подевался мой мобильный? Кто его взял?

– Он на буфете, – подсказала я.

– Безобразие! Точно помню, что положил трубку в карман, – пыхтел толстяк, нажимая пальцем на экран. – Але! Да, знаю, хотел туда ехать. Но автомобиль украли.

Полковник повернулся ко мне:

– Быстро назови мой номер.

– Чего? – спросила я. – Размер обуви? Одежды?

– Автомобиля, – процедил полковник.

– Не знаю его, – смиренно ответила я.

– Шесть восемь один, – подсказал Гарик. – У меня фотографическая память.

– Шесть восемь один, – повторил Дегтярев, покричал еще немного в трубку, потом бросил ее в кресло и обвел присутствующих взглядом.