Самовар с шампанским

Ясное дело, услышав о болезни пожилой дамы, вся семья, побросав дела, ринулась в клинику и выстроилась вокруг кровати, на которой в роскошной кружевной сорочке возлежала Зоя.

– Больную ни в коем случае нельзя волновать, – шепотом предупредил врач. – У нее предынсультное состояние. Сообщайте ей исключительно положительные новости.

– Спасибо, доктор, – слабым голосом пролепетала старуха. – Оставьте нас, я хочу озвучить близким свою последнюю волю.

– Мама, – всхлипнула Лори, – ты еще сто лет проживешь.

– Нет, – простонала Зоя, – пришел мой последний час. Завещание у адвоката, там все распоряжения.

Феликс наклонился и поцеловал Зою:

– Бабуля, ты выздоровеешь!

– Очень трудно встать на ноги, когда начисто потерян интерес и вкус к жизни, – прошептала Зоя Игнатьевна.

– Мамулечка! – зарыдала Лори. – Как нам вернуть тебе хорошее настроение и радость бытия?

Ректор Института проблем человеческого воспитания цепко схватила Феликса за руку:

– Дорогой, если ты пообещаешь отпраздновать свою свадьбу так, как положено, я постараюсь не умереть.

В противном случае не найду в себе сил для восстановления здоровья.

Мне захотелось придушить ее, Феликс покраснел, а Лори тут же закричала:

– Ну, конечно, мамочка, Феля на все ради тебя согласен! Правда, милый?

И что оставалось делать Маневину? Естественно, он понял, что стал объектом банального шантажа. Есть у меня одна сорокалетняя подруга по имени Лена. Всякий раз, когда она собирается пойти с кавалером в кино, театр или ресторан, у ее матери случается приступ аритмии.

Ленка пугается, вызывает «Скорую», свидание, конечно, отменяется. Пока машина с красным крестом пробирается по пробкам, сердце матери начинает биться нормально, и доктора, разводя руками, говорят: «Не волнуйте маму, любая плохая новость вызовет у нее новый приступ». Один раз я не выдержала и сказала Лене:

– Извини, но мне кажется, что твоя мать не так уж тяжело больна.

– Понимаю, – горько вздохнула подруга. – Она просто боится, что я выйду замуж и забуду про нее.

– Зачем тогда ты ведешься на шантаж? – удивилась я.

Лена пожала плечами:

– Каждый раз, когда она валится на диван, я думаю: «Ну уж нет! Сегодня ей не удастся разрушить мою личную жизнь. Сейчас спокойно уйду, я имею полное право на женское счастье». Потом возникает мысль: «Вдруг ей действительно плохо? Она постоянно прикидывалась, а сейчас на самом деле аритмия началась?» И я бегу вызывать врачей.