Ромео с большой дороги

Вроде холодная манная каша, но ее почему-то завернули в бумагу. Отвратительная пакость, откусил крошку и тут же выплюнул. Фу!

Я понюхала белый ноздреватый кусок.

– Это тофу.

– Кто? – вытаращил глаза полковник.

– Соевый сыр, – пояснила я, – говорят, страшно полезная вещь.

Дегтярев принялся сосредоточенно чесать переносицу.

– Слушай, а в той кастрюле что?

Я подняла крышку.

– Геркулесовая каша.

– Да? Ты уверена?

– Абсолютно.

– Почему она сизая?

– Ее сварили на обезжиренном молоке.

– Фу, смотрится мерзко, – констатировал полковник. – А на сковородке что?

Я обозрела куски странной, бесформенной субстанции.

– Хм… нечто в панировке.

– Ну а что именно?

– Понятия не имею.

– А ты попробуй, сжуй кусочек.

– Я?

– Конечно.

– Не привыкла завтракать в несусветную рань.

– Но должны же мы узнать, из кого получились комки! – азартно воскликнул полковник.

– Хочешь узнать, сам и кусай.

– Я не очень разбираюсь в тонкостях кулинарии, – закатил глаза Дегтярев, – могу идентифицировать объект неправильно.

– А я не хочу на него даже глядеть.

Александр Михайлович насупился.

– И кефир какой-то водянистый.

– Однопроцентный, – пожала я плечами.

– В сахарнице несладкий сахар, – голосом обиженного детсадовца протянул толстяк.

– Насколько знаю, Зайка купила фруктозу.

– Соль несоленая.

– Она морская, – закивала я, – очень полезная.

– Почему здоровое питание так отвратительно? – взвыл Дегтярев.

Я хихикнула:

– Вопрос не ко мне!

И тут зазвонил домофон.

– Семь утра, – протянул толстяк, – иди открой дверь.

– Кто из нас мужчина? – рассердилась я.

– На мне халат.

– А я в пижаме.

– Но это явно твои гости, – не сдал позиций приятель.

– Отчего сделал такой идиотский вывод? – уперлась я.

– Я не имею друзей, способных припереться в выходной день без предварительной договоренности, да еще ни свет ни заря! – рявкнул полковник.

– Пошли вместе, – предложила я.

– В этом доме никто ничего без меня сделать не может, – горько констатировал Александр Михайлович и пошлепал в прихожую.

Глава 2

– Немедленно прекратите терроризировать звонок, – загудел полковник и распахнул дверь.

На пороге стоял мужчина лет тридцати, невысокий, полный и, несмотря на молодой возраст, лысый, словно мексиканская собачка.