Развесистая клюква Голливуда

 – Давно пора! Оно всем надоело!

– Маша, ты как? – нервно крикнул Олег, который из-за столпившихся гостей не смог вплотную приблизиться к жене. – Отзовись, Машуля!

– Олеженька! Ты со мной! Ты здесь! – заголосила супруга и заревела белугой.

Меня удивило поведение Марии. С какой стати сисадмину помирать и где ему быть, как не в коридоре или номере?

Маша всхлипнула, лихорадочным жестом потерла шею. Ожерелье из искусственного жемчуга разорвалось, белые бусины весело поскакали по полу. Леонова не обратила на это внимания, отпихнув Юлю, бросилась к Олегу и повисла у него на шее.

Сисадмин обнял супругу и начал гладить ее по голове:

– Хватит. Успокойся.

Я прислонилась к стене. Ситуация показалась мне странной. Леонова наврала про внезапно настигшую ее жажду. Как поступит человек, если ему глубокой ночью приспичит спуститься на кухню за бутылкой минералки? Станет надевать шелковое платье и бусы? Он натянет халат, и дело с концом. Ладно, пусть Машу воспитывала английская королева, и поэтому Леонова соблюдает восьмое правило этикета: никогда не покидай спальню в пеньюаре.

Но бусы? Наличие их свидетельствует о том, что она не раздевалась после ужина. Легла спать в бижутерии? Или соврала мне про желание попить? С какой стати она кинулась к мужу с такой радостью, словно тот вернулся живым с войны?

Я обвела взглядом постояльцев. Похоже, только одной мне поведение Леоновой показалось необычным, остальные щебечут о своем.

– Давайте завтра устроим похороны призрака! – предложила Юля.

– Хорошая идея, – тут же одобрил глупость дочурки ее слишком добрый папа.

– Круто! – засмеялась Юлия. – Никогда не была на поминках.

– Кто там лежит? – прошептала незаметно подошедшая Аня. – Господи! Ноги!! Джинсы!!!

Круглое личико брюнетки сильно побледнело, большие глаза превратились в блюдца, брови поползли вверх.

– На полу Семен, – призналась я и приказала: – Сеня! Вставай!

Но тот и не подумал пошевелиться. Я разозлилась. Что он себе позволяет? Сначала проявил дурацкую инициативу, решил покуражиться ночью, влез в мою спальню, теперь прикидывается трупом! Надо уметь красиво проигрывать.

Я набрала полную грудь воздуха и заорала:

– Семен! Хватит! Финита ля комедиа!

– Чего? – спросил за спиной знакомый прокуренный баритон.

Я обернулась. Вот он, Семен, во всей своей красе, с туповатой улыбочкой на простодушном лице.

– Ты здесь? – вырвалось у меня.

– А где надо? – заморгал он.