Развесистая клюква Голливуда

 – А можно мне тоже покапризничать с едой?

– Конечно, – улыбнулась Белка. – Что не так?

– Все замечательно, – заверила Аня. – Очень вкусно. Не будет ли с моей стороны наглостью попросить сварить компот? Сладкий. Кузьма Сергеевич его обожает! Думаю, найдутся еще любители.

– Узвар вкусная штука, – кивнул Геннадий Петрович, – я тоже не откажусь.

– Хочу! – тут же заканючила Юля. – Где он? Налейте!

– Здорово, – обрадовалась Маша, – как в школе, на продленке. Выпью с удовольствием.

– Олеся непременно подаст к ужину компот, – пообещала Белка.

– Кажется, снег пошел, – внезапно сказал Миша.

– В августе? – поразился Геннадий Петрович.

– Это из-за компьютеров погода с ума сошла! – объявил Кузьма Сергеевич. – Зря люди их изобрели, теперь расплачиваемся.

Олег оторвал взор от тарелки. Маша тронула мужа за локоть, но остановить не смогла. Супруг со всей страстью сисадмина ринулся защищать дело своей жизни:

– Дураки появлялись на свет и без технического прогресса.

Кузьма положил вилку:

– Уточните, кого вы имеете в виду?

Леонов снова открыл рот. Но тут, погасив в зародыше никому не нужный скандал, в столовую влетело привидение и забряцало ржавыми цепями.

Глава 5

– У-у-у, – выл призрак, размахивая рукавами белого балахона, – у-у-у!

Нежить подскочила к Ане и прикоснулась к ее спине.

– Ой! Кузечка! Как здорово! – восхитилась Анечка. – Какой ты умный! Нашел наилучшее место для медового месяца.

Я взяла со стола кувшин с соком. Семен изображает убитого пару столетий назад графа в потрясающем костюме. К размахайке из полотна прилагаются двойные перчатки, пустое пространство между ними набивается кубиками льда – и получается настоящая рука мертвеца. Раньше Сеня бродил поздним вечером по коридорам, прятался за каким-нибудь из многочисленных поворотов, подкрадывался к ничего не подозревающему постояльцу и молча хватал того за шею.

– Скучно! – заявила Юля. – Оно уже тут вчера утром бегало!

– А мы приехали днем и его не видели! – тут же возвестила Анечка. – Ой! Какое страшное!

Семен любит похвалу, поэтому он еще сильнее залязгал ржавым железом, ухнул, гикнул и исчез.