Пряник с черной икрой

 – Я думала, что Надежда Владимировна пенсионерка. Она часто гуляла во дворе, разговаривала в основном о своей собаке, о кулинарии, сериалах. Простите, не хочу вас расстроить, но госпожа Реутова никогда не упоминала ни о сыне, ни о внуках. Хотя бедной пенсионерке не под силу оплатить «коммуналку» в нашем доме.

– Тонкие струны моей души ваши слова не задели, – съязвил Каменев. – Моя мама мне не мать, но она мне мать. Путано, но иначе не скажешь. Сейчас сообщу вам все в подробностях, однако сначала…

Он открыл один шкаф.

– Ого! – воскликнула я. – Да тут одежда на любой вкус, парики, разные сумки, обувь, масса аксессуаров, коробки с гримом…

– Профессиональная мини-камера с прибамбасами, – подхватил Макс, – и еще куча всяких штучек-дрючек, недешевых. Некоторые из них мы в своем агентстве используем. Ба! У нее есть определитель отпечатков пальцев, причем самый продвинутый. Он сканирует и тут же определяет личность, если, конечно, та внесена в какую-то базу. Отличная вещь. Ее нет на вооружении в полиции, потому что она дорого стоит.

– Надежда Владимировна была интересным человеком… – вздохнул Сергей Петрович. – Учитывая вашу работу, думаю, вы изучили своих будущих соседей, прежде чем приобрели квартиру в этом доме?

Макс не стал возражать.

– Конечно. Но глубоко не копал. Проверил наличие судимости, место работы и успокоился: все жильцы – нормальные люди. Надежда Владимировна была директором московской школы, рано ушла на пенсию. Меня факт, что она перестала работать в пятьдесят, не обеспокоил.

– Ее звали Нина Владимировна, – кивнул Сергей Петрович, – это моя родная мама, которую я совершенно не помню. И фотографий хороших нет, беда произошла в доайфоновую эру. Осталась лишь пара официальных снимков. Маме тогда едва исполнилось двадцать пять, мне три.

– Вы присутствовали при гибели матери? – уточнил Вульф.

Каменев сел в кресло.

– Она пошла в магазин, посадив меня в коляску. Что-то там купила, положила пакет в сетку под сиденьем детской коляски. Когда мы переходили на зеленый свет улицу, поклажа выпала. Мама остановилась и начала собирать то, что рассыпалось. Дорога шла под уклон, коляска покатилась вперед и притормозила у бордюра тротуара, поэтому я остался жив.