Приданое лохматой обезьяны

Здесь рядом, идите мимо супермаркета, увидите там у двери бабу в зеленой шубе, можете познакомиться. Это Алла, мамаша Ники. Она в магазине полы моет, если, конечно, трезвая, а с пьяных глаз у порога топчется, выпрашивает на выпивку. Одного не понимаю – почему ее директор не гонит?

– Номер квартиры подскажите, – попросила я.

– Там барак, – поморщилась заведующая. – Сама я в гости к Малышевой не заглядывала, но предполагаю, что отдельных апартаментов в здании не сыщется, коридорная система.

На улице неожиданно оказалось солнечно, дождь закончился, сентябрь решил порадовать москвичей бабьим летом.

Улица Радько начиналась сразу за училищем, и я решила пойти пешком. Пусть машина пока постоит у дома Кирилловой, мне полезно прогуляться. На пути, как и обещала Елена Константиновна, оказался супермаркет. Возле стеклянных дверей маячило существо, облаченное в наряд из шкуры убитого чебурашки, который перед смертью позеленел от неведомой болезни.

Я поднялась по ступенькам и спросила у потерявшего человеческий вид создания:

– Вы Малышева?

– Не помню, – затряслась пьяница.

 – Дай на пиво!

– Где Ника? – задала я следующий вопрос.

– Кто? – икнула алкоголичка.

– Ваша дочь, – уточнила я, – Вероника.

Заботливая мамаша подняла руку, черными ногтями поскребла макушку и изумилась:

– Дочка? Моя?

– Твоя, – подтвердила я, решив больше не «выкать» тетке.

– Чтой-то не припомню, – прохрипела та, – ваще из головы вымело. Недалеко я тут поселилась, за оврагом. Через лес надо перейти.

Туда!

Я молча посмотрела в ту сторону, куда показала пьянчужка. Ни малейшего намека на лес в радиусе полукилометра не было и в помине. Автобусная остановка, ряд палаток с мелочовкой, дальше несколько двухэтажных домов.

Двери супермаркета раздвинулись, появилась черноволосая женщина с ведром и шваброй.

– Не пугай покупателей, Алла, – тихо сказала она. – Максим Львович рассердится. Ступай домой, проспись.

Малышева встряхнулась, словно облитая водой кошка, и заорала:

– Пошла вон! Стану я от чебуреков замечания слушать! Понаехали сюда из аулов… Я коренная москвичка, с пропиской.

Максим Львович не меня, а тебя вон выставит. Хамло! Дай на пиво!

Последняя фраза адресовалась мне.

– Ничего не получишь, – отрезала я, – лучше послушай добрый совет: иди домой.

Алла шагнула в сторону, ударила ногой по ведру и завопила. Наверное, хулиганка надеялась, что емкость перевернется, но она почему-то даже не вздрогнула.

– Ой-ой-ой! – присела Малышева.