Приданое лохматой обезьяны

В организме Антона Борисовича выявили коктейль из сильнодействующих лекарств, но ведь Расковалов каждый день получал большое количество уколов. Короче говоря, Ольга вылезла сухой из зловонной лужи…

Юра налил чай из френч-пресса в чашку.

Я скорчила гримасу.

– Ну и что? У нас пока еще существует презумпция невиновности. Коврову не осудили, и с огромной долей вероятности Арина Расковалова просто хотела отомстить хоть кому-нибудь за кончину любимого папы. Сколько раз на тебя накидывались родственники жертв, крича: «Вы пособники убийцы! Специально его не ловите! Получаете от киллера деньги за бездеятельность и сдаете дело в архив!»

Юра отхлебнул из чашки.

– Ну да, чего только в момент стресса не вопят. Пару раз мне даже по морде от людей доставалось. Отлично помню, как пришел в один дом с плохой вестью. Терпеть не могу сообщать родителям о смерти детей, но иногда приходится это делать. Выдавил из себя слова сочувствия, тупо пробурчал: «Примите наши соболезнования, постараемся найти преступника». Глупее фразы не придумать! Как будто пойманный уголовник мальчишку вернет… Но ведь надо же хоть как-то мать утешить.

– Надеюсь, ты не потащил несчастную за решетку? – испугалась я.

– Хорошего же ты обо мне мнения! – укоризненно покачал головой Юра. – Конечно, нет. Сделал вид, будто ничего не произошло. Но дослушай про Коврову. Она после случая с Антоном Борисовичем ушла из больницы.

– Ну и что? – не сдалась я. – Девушка пережила нервное потрясение и решила уйти из медицины.

– Она точно переполошилась, – согласился Юра. – И с той поры заводила интимные отношения лишь с сотрудниками милиции. Но долгой любви ни с кем не получалось, со мной тоже. Думаю, Оля так перепугалась, что хотела иметь при себе мужика, который в случае претензий со стороны закона сумеет ей помочь.

– Ну ты даешь! – засмеялась я.

– А особенно она их полюбила после ночи, проведенной в камере, – буркнул Юра. – Ни к чему при тебе вспоминать подробности наших отношений, но… Понимаешь, она раза по три в день говорила: «Милый, ты же меня выручишь, если я попаду в беду? Не бросишь?» Я считал ее слова кокетством, полагал, что она хочет услышать, как все бабы: «Дорогая, можешь рассчитывать на меня, в тяжелую минуту я тебя не оставлю».