Море, поющее о вечности

Пройдет год-другой, и он наверняка на голову переплюнет этого надменного выскочку…

Скучающее выражение в глазах Одиссея раздражало. И Ясон уже догадывался, почему его это так беспокоило.

До недавнего времени он ожидал, что другие царские отпрыски окажутся скучными и малоприятными, но принимал это как должное. Однако обида Аталанты и разговор с Хироном повлияли на взгляды Ясона. Он вдруг осознал, что и сам нередко вел себя точно так же, как этот недовольный юнец, смотрящий на всех свысока. Царевич Иолка будто опустил лицо над водной гладью, разглядывая в ней собственное отражение, и оно ему не понравилось.

Мальчику захотелось сделать сразу несколько вещей.

Во-первых, обратить пристальное внимание на то, как он сам разговаривает с людьми. Во-вторых, сбегать к Аталанте и извиниться.

И дать, наконец, по роже этому итакийцу.

Последнее казалось особенно приятным… но было совершенно невозможным. Тем временем Одиссей увидел на лице Ясона замешательство и расценил его по-своему. На губах гостя мелькнула легкая улыбка превосходства, способная вывести из себя кого угодно.

Ясону ничего не оставалось, кроме как стерпеть это. К счастью, никто не заметил молчаливого противостояния двух мальчиков.

Убедившись, что дети поздоровались друг с другом, царь Эсон жизнерадостно провозгласил:

– Слуги позаботятся о том, чтобы итакийскую команду разместили со всеми удобствами. А тебя, молодой Одиссей, я приглашаю к себе во дворец. Наверняка ты не откажешься от доброго ужина после долгой дороги?

– Это так, – отрок с Итаки благодарно кивнул.

 – Я не любитель качки на море в обществе грубых мужчин. С удовольствием оставлю моих людей на попечение Иолка и приму твое радушное приглашение, царь!

«Нет, ну как он разговаривает? Не мальчишка, а старый жрец какой-то!» – возмутился Ясон. Разумеется, ничего не сказав вслух.

Речи Одиссея казались высокопарными, а пренебрежительное отношение делало итакийца совсем несносным. Впрочем, царь Иолка, видимо, не обращал внимания на подобные вещи.

Эсон призывно махнул рукой и вместе с Одиссеем неторопливо направился к городу.

Ясон повертел головой по сторонам – всем сейчас было не до него. Итакийские моряки принялись разгружать свою галеру и переговариваться. Некоторые уже шумно обсуждали что-то с оставшимися людьми из царского окружения. Небо совсем потемнело, лишь на горизонте еще виднелся розовый след от колесницы Гелиоса. Юный царевич оказался предоставлен самому себе.