Муха в самолете

«Тра-ля-ля-ля», – запел кто-то в комнате.

Вася порылся в «шубе» и вытащил мобильный.

– А! Да, конечно, во, слушай!

Держа в одной руке сотовый, Вася выудил другой из кармана брюк, надетых под красный халат, фляжку, сделал пару глотков и сказал:

– Готово!

Потом запихнул аппарат в карман и сообщил:

– У меня того, с желудком беда, вот пью гомеопатию, жена напоминает, эту дрянь в растворе надо точно по часам глотать, без пятнадцати семь, иначе не подействует. Кстати, нам бы поторопиться, у меня следующий заказ ровно в девятнадцать ноль-ноль.

Где список-то? Во, Вилка, гляди, видишь, напечатано: «Клиент требует ровно в 19.00. Сюрприз для хорошего человека». Я специально так маршрут составил, чтобы успеть.

– Не страшно на десять минут опоздать, – ожила хозяйка, – да вы ешьте скоренько, Снегурочка, чего сидите?

– Желудок скрутило, – призналась я, – и зуб сильно заболел. Прямо пошевелиться не могу!

Вася сунул мне фляжку.

– Глотай.

– Это что?

– Пей, не сомневайся, от желудка гомеопатия, мне сразу помогло и тебе боль снимет в животе, от зубов, правда, не поможет.

Я повиновалась, отхлебнула немного снадобья и подивилась его противному вкусу.

Вася налил рюмку, а женщина принялась рассказывать о своей жизни, о больной дочери, отсутствии хорошей работы, зарплаты…

Спустя некоторое время я спохватилась, встала и сказала:

– Простите, но у нас еще заказы.

Вася тоже поднялся и, пошатываясь, побрел в прихожую. Я с тревогой посмотрела на него, похоже, он из той же породы, что и мой папенька.

Ленинид способен выпить ведро водки и даже не измениться в лице, но потом прибавленная к общему количеству крохотная рюмочка мгновенно уносит родителя, валит его с ног, и поднять папеньку просто невозможно.

Кое-как, спотыкаясь, Вася добрел до «Оки», сел в салон и уронил голову на руль.

– Эй, проснись, – велела я, с радостью отмечая, что боль в желудке как рукой сняло, кстати, и зуб перестал ныть, гомеопатия оказалась волшебной.

– М-м-м.

– Пересядь на пассажирское сиденье.

– М-м-м.

– Попробуй перебраться в соседнее кресло.

– Зачем? – еле-еле ворочая языком, осведомился он.

– Я поведу машину.

Василий задвигался, засопел, потом с видимым трудом сложил из весьма грязных пальцев фигу и повертел конструкцией перед моим носом.

– Видала?

– Отдавай ключи!

– Мартышка за рулем – смерть на дороге, – сказал Вася и начал икать.

Я попыталась сдвинуть его, но с таким же успехом мышь может толкать троллейбус.