Микроб без комплексов

И постарайтесь не возвращаться!

Я вскочила на ноги.

– Минуточку, а кого вы сейчас на все лады жалели?

Травматолог махнул рукой и вышел из кабинета.

– Расстроился, бедненький… – сочувственно сказала Маша. – Понимаете, стол у нас сломался. Видите, на полу лежит?

Я пригляделась и поняла, что У-образная конструкция представляет собой сложенный под углом стол, а в углублении сидит Веня.

– Новый совсем, – плаксиво продолжала медсестра, – только купили. Андрей Петрович его еле-еле у главврача выпросил, и вот… полюбуйтесь! Два дня радовались, а сегодня Веня пришел.

Тридцать три несчастья, а не парень! Сел – и конец столу! Уходите, пока главный не припер, тут сейчас атомная война начнется.

Я схватила парнишку в охапку, натянула на него куртку, выбежала с ним во двор, поставила на мостовую и строго сказала:

– Десяток разбитых машин и поломанный стол. На сегодня подвигов хватит!

– Я не виноват, – затараторил мальчик, – грузовик сам затормозил, его никто не просил. А со столом вообще глупо вышло.

Мне велели на него залезть…

– Дальше! – прошипела я.

– Я сел на клеенку…

– Дальше! – сквозь зубы процедила я, понимая, что совершенно не желаю обзаводиться когда-либо потомством.

– Я чихнул! – коротко сообщил Веня. – Вот так: апчхи…

– Дальше! – твердила я.

– Все.

– Что все? – не поняла я.

– Стол и развалился, – сообщил невезунчик.

– Значит, так… – я схватила его за руку. – Сейчас мы идем домой, ты держишься рядом, молча, внимательно смотришь под ноги, не кашляешь, не чихаешь, не сморкаешься.

Понял?

– Ага, – мрачно подтвердил Веня. – У вас мобильный орет.

Я вынула аппарат.

– Тебя интересует блог, в котором предсказывалась смерть Звонаревой? – безо всяких предисловий спросил Димон.

– Блог? – переспросила я. – Это кто?

Коробков издал протяжный стон.

– Понятно, мамо… Объясняю для неандертальцев: в Сети можно вести личный дневник, он называется блог.

– Зачем? – спросила я.

– Оригинальный вопрос! Чтобы записать свои мысли, рассказать о чувствах, сокровенных желаниях.

Ты разве в юности не грешила сочинением стишков и не прятала от мамы общую тетрадь, где на закапанных слезами страницах писала «Обожаю Петю, а он со мною дружить не хочет»?

– Было дело, – засмеялась я, – до девятого класса я изливала душевные терзания на бумаге, потом перестала. Кстати, знаю одну женщину, которая ведет дневник всю свою жизнь.

– Раньше царапали ручкой по бумаге, а теперь пользуются Интернетом, – продолжал Димон.