Матрешка в перьях

Ох, не к добру ее доброта!

– А ты, тетя Клава, подымись на ее этаж да позырь, чего баба в мусоропровод кидает, – посоветовал дворник. – Стопудово она втихаря строительный мусор спускает. От жильцов всегда жди подлянки, мы с ними по разные стороны баррикад.

Еще через десять дней я загрустила и стала теребить Костина, задавая ему один и тот же вопрос:

– Сколько мне еще тухнуть в том подъезде? Никто подозрительный в него не ходит.

– Сиди спокойно! – приказал Володя. – Подольский оплатил два месяца работы.

Если ничего за это время не произойдет, снимем наблюдение.

И куда мне было деваться? Потянулись тоскливые рабочие смены, похожие друг на друга, как яйца. В прошлый четверг мне, уставшей от пустого времяпрепровождения, стало предельно ясно: даже если вдруг случится, что я буду умирать с голоду, никогда не наймусь консьержкой. Пусть мне предложат миллионный оклад, ни за что не соглашусь наблюдать за порядком в подъезде. И я зря потеряла уйму времени – никто из посторонних к двери Подольского не спешил, никакие странные личности в доме не появлялись.

Все были либо жильцами, либо сотрудниками ДЭЗа, либо служащими разных фирм, привозившими белье из прачечной и вещи из химчистки, доставляли продукты, бутыли для кулеров и тому подобное. Я старательно фотографировала каждого, хотя никто никаких писем Вениамину не подбрасывал, о чем он нам бодро сообщал.

Но вчера в одиннадцать утра я заметила невысокого мужчину в кепке, козырек которой прикрывал глаза, прятавшиеся за очками в тяжелой оправе, к тому же его лицо украшали борода и усы.

Низко опустив голову, он живо порулил к лифту.

– Вы куда? – бдительно поинтересовалась я.

– В восьмую, привез заказ из интернет-магазина, – вежливо ответил незнакомец и продемонстрировал туго набитую сумку.

Посетитель не хамил, не проявлял агрессии, от него не пахло алкоголем, но внешний вид его сразу меня насторожил. Было понятно, что он пытается скрыть свою внешность. Поэтому я, исподтишка запечатлев его, отослала снимок Костину.

Курьер не сел в лифт, пошел по лестнице. Звук шагов быстро стих, и я не смогла определить, на какой этаж подозрительный гражданин поднялся, на четвертый или выше. Долго в подъезде разносчик заказов не задержался, спустился через пять минут. Я, старательно изображая любительницу подымить, стояла с зажженной сигаретой в руке на улице у входной двери – хотела увидеть, в какую машину сядет усатый-бородатый, и записать ее номер.