Лунатик исчезает в полночь

 – Кха… кха… ик… ик…

– Степанида за платьем с мини-юбкой, – представилась я.

Замок лязгнул, я шмыгнула в подъезд, поднялась на десятый этаж и позвонила в дверь, обитую поцарапанной пластиковой панелью, имитирующей натуральный дуб.

– Вы к кому? Кха… кха… – прохрипело из динамика.

– К Лене Глаголевой, за платьем, – терпеливо повторила я.

Дверь приоткрылась, я шагнула в темную прихожую и замерла. Хозяйка быстро заперла створку и зажгла верхний свет. Передо мной в узкой прихожей, где на вбитых в стену простых крючках, несмотря на очень теплый сентябрь, висела грязная зимняя куртка, а под ней на полу валялась обувь для того же сезона, стоял невысокий, сутулый, животастый и лысый дядечка лет шестидесяти.

Одет он был в мятые брюки и растянутый пуловер, на носу у него сидели очки в давно не модной оправе.

– Ты опять вынырнул из небытия… – сказала я. – Поменяй преобразователь голоса, он испортился – постоянно кашляет и чихает. Как к тебе теперь обращаться?

– Андрей Сергеевич Попов, шофер-дальнобойщик, – отрапортовал пенсионер.

– Журналист Филипп Корсаков[6 - Как Степа познакомилась с Филиппом, рассказывается в книге Дарьи Донцовой «Княжна с тараканами», издательство «Эксмо».] нравился мне больше, – вздохнула я. – Он был симпатичный, стройный, носил модную одежду, красиво стригся и не выглядел потрепанным.

Корсаков похлопал себя по животу.

– Андрюша хороший. Да и с лица воду не пить. Главное – душа, а она у водителя добрая. Конечно, Попов не мачо, зато умеет жарить картошку, запекать курицу, печет пирожки с капустой.

Пошли, угощу чаем.

– На все руки мастер, – улыбнулась я, входя в крошечную кухню. – А почему у домовитого мужика такая грязь?

– Он живет один, – пригорюнился дядечка, – ни жены, ни дочери, сам полы мыть не умеет. Вот заварочка у него хорошая, английская.

Я молча смотрела на хозяина квартиры. Значит, сейчас его зовут Андрей… Тяжело, наверное, с накладным пузом. И как Филипп ухитрился стать ниже ростом? Возможно, специально сутулится, да и брюшко зрительно убавляет сантиметры.

С другой стороны, до сих пор я общалась с Корсаковым, когда он прикидывался корреспондентом. Вполне вероятно, что Филипп носил обувь со скрытой платформой и внутренним каблуком. Кстати, а вдруг он на самом деле шестидесятилетний старик с лысой макушкой? Нет-нет, приделать здоровенный «комок нервов» легко, а вот стать с помощью грима, одежды и прочих ухищрений стройным никак не получится.

Увы, я ничего не знаю о Филиппе.