Любимые забавы папы Карло

– Глупость спросила и такой же ответ получила, – прошипел Хренов, – всей стране известно, кто я, а ты вопросы задаешь! Вот сейчас развернусь и уйду!

Я испугалась до смерти. Надо же, только-только вышла на работу и не справилась с таким примитивным заданием, как привод человека в студию.

– Миленький, – заломила я руки, – ну простите! Я плохо соображаю с утра! Ну кто же не знает великого Антона Хренова! Да перед вами все остальные пигмеи, соринки, всякие там э… Томасы Крузы и Брэды Питты. Извините, пойдемте, умоляю!

– Ладно, – смилостивился Хренов, – куда двигать-то?

– Стой, – ожил мент, – какая программа?

– «Проснись и пой», – живо ответила я.

– Ща список проверю, – загундосил стражник, – фамилия ваша как?

Антон начал медленно наливаться краснотой.

– Хренов, – моментально отреагировала я, – великий Хренов, огромная звезда, можно сказать, звездища!

– Паспорт, – меланхолично велел постовой.

– Что?!! – вытаращился гость.

– Если забыл, можно права, – смилостивился сержант.

Хренов посинел.

– Так меня еще нигде не оскорбляли! Да я везде прохожу без документов! Только взглянут раз – и все!

– На телевиденье по морде лица нельзя, – спокойно ответил дежурный, – у нас удостоверение личности требуется.

Хренов начал открывать и закрывать рот, я схватилась за рацию.

– Катя! Проблема!

– Не визжи, – ответила та, разобравшись в сути дела, – ну-ка дай трубку этому придурку.

Я сунула «уоки-токи» Хренову.

– Вас!

Антон удивленно вскинул брови, взял коробочку, поднес к носу и сказал:

– Слушаю, Хренов.

– Ах ты хрен моржовый, – заорало из мембраны с такой силой, что меня отшатнуло в сторону, – еще и прикидывается! Долдон! Немедленно пропусти нашего гостя, а то сейчас спущусь…

Антон сунул рацию менту:

– Это тебя.

– Васильев! – рявнул сержант.

– Ах, теперь ты, Васильев, – орала Катя, – …!

Воспользовавшись тем, что милиционер заслушался администратора, я вцепилась в Антона и поволокла его через холл на лестницу. Гость отчего-то шел молча, дар речи он обрел лишь в комнате.

В предэфирном помещении Антон устроил настоящий спектакль. Сначала он кричал об ужасном нанесенном ему оскорблении, потом принялся хвататься за сердце, требовал коньяк и валокордин в одном стакане, получил пластиковый стаканчик с напитком непонятного происхождения, опрокинул его в глотку и спокойно сел в кресло к гримеру.

Я обвалилась на диван и тут только сообразила, что моя рация осталась у мента.