Костюм Адама для Евы

Муся и Фира чихали, фыркали, отчаянно плевались зубной пастой, которую я выдавливала им в пасть, и не собирались признаваться. В конце концов, устав, как учительница младших классов после похода с детьми в зоопарк, я заперла псов в гостевой комнате и решила вознаградить себя чашечкой кофе с булочками.

Естественно, не успела я сесть к столу и протянуть руку к выпечке, как раздался телефонный звонок. На том конце провода оказалась Ника Баранова, соседка, живущая в квартире двумя этажами выше.

– Лампочка, солнышко, сделай одолжение, выгляни на балкон, – попросила она.

Я удивилась, но выполнила просьбу – пошла в гостиную, вышла на просторную незастекленную лоджию и доложила:

– Стою там, где ты велела. И что?

– Посмотри внимательно, – затараторила Ника, – не валяется ли где пакет из желто-коричневой бумаги с рыбой внутри?

У меня екнуло в груди.

– Повтори еще раз!

– Моему Николаю подарили лещей, – зачастила Ника. – Толстых таких, жирных. Приятель в Ростов скатался, ну, и привез. Коля рыбу на лоджии сложил.

Сегодня я хотела коллег на работе угостить, а лещи исчезли. Вот, думаю, может, их к тебе ветром занесло? Дует с вечера не по-детски!

– М-м-м, – пробормотала я.

– Понимаю, о чем ты думаешь, – вещала Ника, – подо мной балкон Анны Григорьевны Соломатиной, но у нее там ничего, кроме дерьма, нет.

– М-м-м… – протянула я.

Ника захихикала.

– Про дерьмо я говорю в прямом смысле. До тебя я звякнула Соломатиной. Она очень приветливая, милая женщина, кинулась сразу смотреть.

А на балконе вдруг начала ругаться. Я прям обалдела, не ожидала от Анны Григорьевны такого знания русского фольклора. Короче, рыбы у нее не оказалось, зато нашлись какашки.

– Какашки? – почти в полуобмороке повторила я. – Невероятно!

Ника развеселилась еще больше:

– Бедная тетя Аня! Она раз сто меня спросила: «Кто мог напакостничать на моей территории?»

– Может, это голуби? – промямлила я.

– Скорей уж летающие Полканы, – захохотала Баранова. – Гуано сильно смахивает на собачье.

Так что с пакетом?

– М-м-м… – снова протянула я растерянно, – что-то здесь не видно кульков.

– Значит, вороны уволокли. Вот мерзотные птицы, натуральные гадюки! – возмутилась Ника. – Извини, Лампуша, за беспокойство.

Я относительно спокойно пробубнила:

– Ерунда, звони, если что.

Не успела я положить трубку на стол, как телефон снова затрезвонил. На этот раз я услышала тихий, интеллигентный голос Соломатиной:

– Евлампия, доброе утро.