Корпоратив королевской династии

Лерочка не издевалась, она извинилась, как могла, с помощью поклона. Простите ее, Лера не хотела вас обидеть.

Галя отвернулась к окну, в столовой стало тихо. Я решила разрядить тягостную тишину.

– А где Софья?

– С мигренью свалилась, – ответила Ирина, – сказала, завтра огурцом встанет.

– Хорошо, когда можно поваляться, – вздохнула Беата, – мы тут все, включая госпожу Хансон, в шесть утра уже на ногах.

– Ну, двигаем в музей? – предложила Ирина Эклунд.

– Надо зайти в номер за верхней одеждой, – пробормотала Валентина.

– В прихожей висят плащи на овчине и ждут сапоги на меху, вам будет тепло, – пообещала экскурсовод.

– Фу, – закапризничала Мэри, – влезать напедикюренными ножками в грязные чоботы?

Мне надоело слушать недовольные замечания членов группы. Я встала, вышла в холл, натянула плащ, надела обувь, смахивающую на угги, и вышла на улицу.

Несмотря на март месяц, вокруг лежал снег, воздух был упоительным, пахло свеженарезанными огурцами. Я решила пройтись немного по двору, дошла до угла здания, обогнула его и увидела «Скорую помощь» с маячком на крыше.

Кому-то из хозяев или прислуги стало плохо. Маленькая дверь в стене распахнулась, оттуда вышла фигура в куртке, я юркнула под навес с дровами и спряталась за поленницей. Теперь я не видела происходящего, но звуки беспрепятственно долетали до моих ушей.

– Не волнуйся, Карл, – пробасил мужской голос, – сделаем что можем.

– Я поеду с вами! – воскликнул муж Елены.

– Нет необходимости, она без создания.

– Когда очнется, я хочу быть рядом.

– Поступим иначе, если Лена очнется, я сразу тебе позвоню.

– Эй, что значит «очнется»?

– Все будет хорошо, нам пора, оставайся дома.

– Нет!

– От тебя не будет никакого проку в клинике.

– Нет. Хочу держать ее за руку.

– В операционную тебя не пустят. Все! Нет времени на болтовню.

– Она выживет?

– Ранение глубокое, но она должна поправиться.

– Ты же никому ничего не скажешь? Нам шум не нужен!

– Уже пообещал.

О нападении ни одна душа не узнает. Скажем, что случился инфаркт, вовремя сделали операцию, поставили стенты, Елена проживет еще сто лет.

– Она же не умрет?

– Пора ехать!

– Я с вами.

– Хорошо, – сдался собеседник Карла, – залезай внутрь.

Раздалось фырчанье, потом шорох шипованных шин. Я вышла из-за поленницы. Госпожу Хансон серьезно ранили? Кто? Почему? Похоже, Карл и доктор не собираются извещать о случившемся полицию.