Клеопатра с парашютом

Я приду сюда в субботу и, конечно, в воскресенье. Здесь я встречу день рожденья, Новый год, Восьмое марта, ночевать тут стану завтра. От работы дохнут кони, ну а я – бессмертный пони». Автор этих строк мне неизвестен, зато я теперь знаю, к какой породе принадлежу: Козлова – тот самый бессмертный пони. И это намного лучше, чем вообще никому не нужная болонка, пусть даже и в золотом ошейнике со стразами.

Секретарши Алисы в приемной не оказалось, я деликатно постучала в дубовую дверь, открыла ее и спросила:

– Можно?

– Естественно! – царственно провозгласила Клюева.

Судя по тону, директриса едва сдерживала гнев.

В комнате, кроме Ирины Марковны, находилась еще женщина неопределенного возраста.

– Садитесь, Козлова, – предложила Ирина. – Вы знакомы?

Я внимательно взглянула на тетку. Для вип-клиентки слишком скромно одета, на лице ни грамма косметики…

– Так как? – повысила голос директор.

– Простите, первый раз вижу эту даму, – ответила я.

– Она? – бесцеремонно ткнув в меня пальцем, осведомилась начальница бутика.

– Да, – коротко ответила тетка, – я сразу ее узнала.

– Советую подумать и вновь дать ответ на мой вопрос, – словно разбуженная некстати змея, прошипела Клюева, поворачиваясь ко мне. – Козлова, вы встречались с Галиной Петровной Муликовой?

Меня разозлило поведение Ирины. С какой стати она корчит из себя мою начальницу? Почему позволяет себе беседовать со мной хамским тоном? Отчего демонстративно «выкает»? Несколько часов назад, находясь в офисе Арни, она ласково называла меня «Степочкой» и обращалась на «ты».

Я встала и с невозмутимым видом заявила:

– Госпожа Муликова никогда не имела дел с епархией господина Арни. Если это все, то я должна заняться…

И тут Галина Петровна вскочила, одним прыжком преодолела разделявшее нас расстояние и – отвесила мне оплеуху, еще и завизжав:

– Дрянь!

От неожиданности я пошатнулась и плюхнулась назад в кресло. Ирина кинулась к Муликовой, пытаясь ее урезонить:

– Немедленно прекратите! Иначе я вызову охрану!

Но тетка не унималась:

– Сволочь! – закричала она, швырнув на стол несколько фотографий.

Я посмотрела на снимки.

– Жуть! – вырвалось у меня. – Это ваша дочь? Она больна?

Галина Петровна опустилась на крохотный диванчик и разрыдалась. Я прижала ладонь к горевшей щеке. Девушка на фото выглядела ужасно.