Кекс в большом городе

Кто такая доля? Чья она? Моя или его?

– Тады молчи! Брат китаец, и точка! Никто объяснений не потребует, хотя можно упомянуть, что мамаша Павла непутевая баба, спала со всеми.

– Значит, Павел и китаец сводные братья? Во всяком случае, отцы у них должны быть разными, – вновь сказала я.

– Ты мне надоела! Скачем вперед! Действие происходит в Калифорнии.

– Где?

– В США, куда Павел приехал, чтобы выручить брата, попавшего в тамошнюю тюрьмищу.

– Где-то я уже видел подобное, – с сомнением вымолвил Анатолий.

– Ништяк! Народ от америкосов прется! – не дрогнул Гизя. – Ну и там завертится! Украденная ядерная кнопка! Угроза мировой цивилизации.

– Но в моей книге ничего такого нет!

– Кино не литература, мы высокое, динамичное искусство, а не зудятина! Все пойдет супер, Павла сцапает динозавр!

– Кто? – чуть не упала я в обморок.

– Такие ам-ам, большие ящеры с зубами и хвостами, неужели никогда о них не слышала? – изумился Гизя. – Динозавры классная фишка, хотя, конечно, мы бедные, не можем, как Спилберг, миллионы на реквизит потратить.

– Ли – это кто? – окончательно потеряла я нить разговора.

Сигизмунд заморгал, потом снова схватил бутылку с минералкой, опустошил ее и, бормотнув: «Сушняк замучил», повернулся к Голубеву.

– Если она бухает, как Мотылин, я работать не стану, хватит, намаялся с алкоголиком. Ну почему писатели вечно под газом? Слышь, Толя, попроси еще водички принести.

– Я вообще не употребляю спиртное, – опешила я, – не обладаю никакими дурными привычками.

– Ой, беда, беда, – затряс грязной головой Гизя, – значит, у тебя болезнь этого, забыл, как его, Ольм… Альм… Гайм… Ну когда человек ничего не помнит.

– Альцгеймера, – вырвалось у меня, – но с какой стати вы сейчас вспомнили об этом недуге?

– Да только что объяснил, Ли китаец, брат Павла, – хватая принесенную секретаршей бутыль с водой, брякнул Гизя, – один из главных героев сериала, а ты глазами хлопаешь и вопросик суперский задаешь: «Это кто?» За фигом тогда я тут распинаюсь, фонтанирую идеями, концепцию выкладываю, коли автор в наркозе?

Я растерянно посмотрела на Голубева, а тот быстро заулыбался.

– Дети, дети, не ссорьтесь, папа всем даст конфетки. Гизя, огурчик наш, продолжай. Арина просто никогда не связывалась с кинопроизводством, не знает специфики.

– Ладно, – кивнул Сигизмунд, – повезло вам, неконфликтный я. Ли выходит из тюрьмы.