Милиция плачет

– Ви понимаете, ви нам испортили дэсэрт, – никак не мог успокоиться товарищ Гольдгубер, размахивая моей туфлей. – Роза, скажи ими… они не понимают.

– Яша, что я могу поделать? – пожав круглыми плечами, ответила грузная тётя Роза и по-философски продолжила, – было бы хуже, если бы это сделал наш Боря. Потом сами себе вставляй стёкла.

На следующий день произошел обмен – два стекла от стекольщика, которого в ожидании заказов всегда можно найти возле подвала винного магазина под кодовым названием «Два Карла» на углу Карла Маркса и Карла Либкнехта, на мою одну липкую, в следах белого и розового крема, туфлю, брезгливо выставленную за дверь.

А у Гусевой окно цело! Она нас патологически не любила, и мы ей отвечали взаимной неприязнью. А после её разговора с мнимым милиционером мы взяли в разработку и её. Вскрылись интересные факты, которые мы выведали у наших бабушек, сведя воедино полученные обрывочные сведения. Не такой уж простой была гражданка Гусева Л. И. Происхождение неизвестно, но образование она получила дореволюционное, музыкальное, играла на пианино и владела несколькими языками.

Во время оккупации Одессы работала переводчицей, и за ней приезжали на автомобиле немцы. Тогда она жила не в лачуге, как сейчас, а в престижной большой квартире нашего дома.

Контакты её мы пока не выявили, но получили осведомителя в лице соседа по коммуне дошкольника Коли. Он с нескрываемой гордостью докладывал нам, снизошедшим до него старшим мальчикам, – кто к ней приходит и с кем она общается.

Выяснилось – никто не приходит и ни с кем она не общается. От Коли толку было мало, и тогда мы установили за ней слежку.

Одесса, 2 мая 1986 года. О Чернобыле ни слова… А.Сементовский (Саня), А.Сегал (Шурик)

Однажды ранним утром, в коридоре, на фигурном столике с мраморной столешницей, где стоял большой черный телефон, раздался звонок. На моё «алло» трубка ответила невнятным шёпотом. Звонил Саня, у него срочное сообщение, разговор не телефонный, нужно немедленно встретиться во дворе.

Я выскочил, как был раздетым, на балкон и условным свистом вызвал Шурика.

Через пять минут Саня показывал свою находку. Увиденное нас ошеломило и убедило, что мы на правильном пути. Во дворе на верёвках, поднятых высоко над землей длинными палками, сушилось постельное бельё. Саня утром с балкона четвертого этажа усмотрел – именно эти простыни развешивала Гусева.