Канкан на поминках

Пухлые щеки покрывал персиковый румянец, огромные карие глаза просто лучились, красиво изогнутые губы улыбались, а на плечи падали темные блестящие волосы, без слов говорящие: их хозяйка не только молода, но и здорова.

– Простите, – повторила незваная гостья, – не знаете, куда подевался ваш сосед Володя из сорок второй квартиры? Звоню, звоню – и никого нет.

– Зачем он вам? – настороженно спросила я.

Девушка замялась.

– Ну, в общем, понимаете, я жду от него ребенка… Письмо отправила, он обещал встретить на вокзале 10 сентября, я хочу в Москве рожать… Но тут такой случай вышел, что пришлось пораньше приехать.

Проглотив стоящий в горле комок, я пробормотала:

– Конечно, входите, Володя – наш лучший друг, можно сказать, брат. Только его внезапно отправили в командировку надолго.

– Ой, – воскликнула женщина, – что же делать? У меня в Москве никого нет!

– Заходите, – окончательно опомнилась я, – ужинать будете?

– С удовольствием, – ответила незнакомка и покраснела: – У меня с деньгами беда, думала, Володя поможет.

На кухне я положила ей на тарелку зажаренную в сухарях куриную грудку и кабачки. Девушка действительно была жутко голодна. Вмиг проглотив угощение, она повеселела и сказала:

– Давайте знакомиться, Ксюша.

– Лампа, – ответила я и спросила: – Где вы познакомились с Володей? Он нам ничего не рассказывал!

Произнеся последнюю фразу, я тяжело вздохнула.

Ксения заулыбалась и бесхитростно вывалила мне историю своей встречи с Костиным.

Увидели они друг друга в ноябре прошлого года. Володя отдыхал в небольшом пансионате на Оке, а Ксюша работала там официанткой.

– Володя такой замечательный, – тарахтела девушка, – красивый, веселый, на гитаре играет, истории всякие рассказывает.

Словом, она не устояла и, хоть была мужней женой, кинулась в омут прелюбодеяния.

– Мой муж-то еще тот кадр, – сообщила Ксюша, – пил и пьет, просто водопровод водочный, нажрется – и драться… А мать его целыми днями меня пилила: «Это ты виновата, у хорошей жены муж алкоголиком не станет».

В общем, за два года такой, с позволения сказать, семейной жизни Ксюша не испытала ни разу радости: ни моральной, ни физической.