Кактус второй свежести

Братика-сестричку хочешь? Хорошая идея, будешь с коляской по два часа каждый день гулять, забавлять младенца, спать с ним в одной комнатушке… Нравится такая перспектива? Мне продолжать рассказ о прелестях судьбы тех, кто не работает, но обзавелся кучей детей, не думая о том, что их кормить-одевать надо?

Я прошептала:

– Нет.

– Мы с мамой и бабушкой тоже не хотим лишаться комфорта, поэтому и трудимся постоянно, – договорил папа. – Учти, родители не вечны, но мы о тебе позаботились, оставим солидные накопления.

Василиса замолчала.

– В советские времена люди пребывали в уверенности, что, выйдя на пенсию, они будут отдыхать, жить на то, что собрали. Никто не подозревал о наступлении перестройки, перестрелке, диком капитализме, – донесся из прихожей голос Марины.

– Верно, – согласилась Василиса, – папа умер первым, за ним ушла мама. А я по образованию актриса. Заработок был крохотный, я продала все, что имела. Единственное богатство – квартира. Дачи давно нет. Меня раньше звали в сериалы, но я гордо отказывалась, думала: Станиславский меня не одобрил бы! Сейчас я с радостью помчусь на любые съемки, даже в самую глупую рекламу.

Но меня не приглашают, думают, опять нос задеру: «Фу, хочу в «Трех сестрах» сняться». Я одна, помочь мне некому ни морально, ни материально. Несколько дней назад возвращаюсь вечером домой, вхожу в прихожую и ощущаю посторонний запах. Описать его не могу, у меня никогда такого парфюма не было. Мне страшно стало, вдруг в квартиру вор проник? Но замки нетронуты.

Сеня вздохнул, и я поняла, какая мысль появилась в голове у Собачкина. Сейчас открыть дверь можно и без ущерба для замка. В особенности если последний установлен давно.

– У вас какая дверь? – уточнил Дегтярев. – Стальная?

– Нет, нет, – возразила Василиса, – ее еще папа покупал, когда последний ремонт делал. Очень красивая, дубовая.

– Угу, – пробормотал Кузя.

Глава восьмая

– Значит, вас смутил посторонний аромат, – уточнил Сеня.

– Да, – подтвердила Василиса, – но самое шоковое было впереди.

В доме царил полный порядок. Ничего не тронуто, не украдено. Хотя красть у меня вроде нечего. Даже столовое серебро продала. Захожу в спальню, а там…

Герасимова нервно огляделась по сторонам.

– На прикроватном столике коробка. И записка: «Возвращаю взятое напрокат». А в коробке ожерелье редкой красоты, очень дорогая вещь фирмы «Болин и Ян». Их работы сейчас хранятся в Алмазном фонде. Страшно представить, сколько оно стоит.