Камин для Снегурочки

А наша Рыкова, ну хитра, ночную рубашонку на крючок повесила и в душ двинула. Сестра спокойно ждала, сорочка висит, вода шумит. Только через час до тупой девки дошло: неладно дело. Открыла дверь, а тебя нет.

– Куда же я делась?

– Э-э-э, хитрованка! Там в полу, под решеткой, которая пол прикрывает, люк имелся в подвал. Дом-то старый, про лючок то ли забыли, то ли посчитали, что его не открыть. А может, тебе кто помог, а? Только утекла ты, киса, и к шоссе бросилась.

– Нелогично выходит, – обозлилась я, – если я имела сообщников, то почему они машину не подготовили?

– Значит, ты одна орудовала, – быстро согласился Свин.

– И откуда у меня одеяло?

– Так сперла в больнице.

Я ошарашенно замолчала, потом поинтересовалась:

– С какой стати мне было хозяина убивать? Опять не то получается. Он же горничной небось зарплату платил!

Семен издал серию коротких хрюкающих звуков, и мне стало ясно, почему он получил столь милое прозвище.

– Ты, кисонька, решила у благодетеля деньжат стырить и сумела сейф вскрыть.

Он у парня ну в очень нестандартном месте находился – в кладовке с припасами. Небось он решил, если бандиты наедут, то деньги в кабинете или в спальне искать будут. К банкам с крупой не полезут. Только не подумал Сережа о вороватых горничных да, на свою беду, домой в неурочный час приехал. Прикинь, как он удивился…

– Откуда вы все это узнали? – только сумела спросить я.

Свин хмыкнул:

– Киса, у меня такие связи! И что теперь делать станем, Татьяна? Назад в клинику поедем? Да уж, тебе там очень обрадуются! Скрутят, к кроватке привяжут.

Есть у них такие милые постельки, без матраса, а в деревяшке под спиной дырка!

– Зачем?

– А под нее ведерко ставят, – заржал Свин, – чтобы всякие вроде тебя в туалеты не просились.

– Я никого не убивала, ей-богу, поверьте.

– Ты же ничего не помнишь, – издевался Свин, – ни своего имени, ни адреса, ни возраста…

– Да, это так, но я знаю, что не могла убить.

– Невысокая, коротко стриженная, светло-русая, глаза голубые, худая, имеет шрам от аппендицита, – спокойно перечислил Семен.

Я схватилась за пижамные штанишки.

– Да есть у тебя отметина, – отмахнулся Свин, – не старайся, не верю, как говорил Станиславский.

Из моих глаз полились слезы.

– Я ничего, совсем ничего не помню, вообще.

– Тогда поехали в клинику.

– Не хочу!

– Да? Выбора-то нет, киса.