Инкогнито с Бродвея

Слухи роятся, нагромождаются один на другой. Арину Виолову вот-вот начнут атаковать репортеры. Но что еще хуже, папарацци налетят на Фаину. Уж извини, но твоя сестра, похоже, за деньги готова на все. Она уже согласилась плясать под дудку родителя, участвовать во всех телеглупостях. И если ей сейчас пообещают хорошую сумму, милая дамочка подтвердит что угодно. Например, расскажет, как сама душила-топила Антонину или присутствовала в квартире, когда в целительницу Вилка стреляла.

– У Фаины нет денег, собственной квартиры, работы, зато у нее есть сын-инвалид, который живет в благотворительном приюте, – перебила я Дмитриева.

 – И подросток через два года окажется на улице, если мать не обзаведется к тому времени хоть каким-то жильем. Да тут на любое шоу согласишься, лишь бы заработать хотя бы на комнату.

– Кое-чего нельзя делать даже за очень большую сумму и ради самой благой цели, – возразил Степан.

– Фая не убивала бабу Тосю, – отрезала я. – А что касается меня… Надеюсь, ты понимаешь, что мне и в голову не придет лишать кого-то жизни…

– Вот и давай объясним всем, что сестры Таракановы ни при чем, – остановил меня Степан.

 – Проверь, не исчезла ли твоя розовая куртка из шкафа, надо убедиться, что она на месте.

– Хорошо, – согласилась я, – через минуту перезвоню.

Я набрала свой домашний номер и стала ждать, когда Фая возьмет трубку. Но сестра не спешила подходить к телефону. Мне пришлось звонить несколько раз, пока наконец не раздался ее запыхавшийся голос:

– Алло! Кто это?

– Сделай одолжение, открой шкаф в прихожей и глянь, висит ли там розовая куртка с надписью на спине, – попросила я.

– Ой, Виолочка, – засуетилась Фаина, – извини, я сразу не услышала треньканье. Тихо телефончик фурычит.

– Нашла куртку? – спросила я.

– Сейчас пойду искать, только руки вытру, – затараторила сестра, – я полы мою.

– Прекрати немедленно. Завтра придет домработница и все сделает.

– Я лучше всех уборщиц справлюсь, – возразила Фая. – Зачем деньги тратить зря? Ага, вот она, куртка, на крючке, из кармана шапка торчит.

А почему ты про нее спрашиваешь?

– Хочу подарить эту вещь, – соврала я, – не ношу ее, только место занимает.

– Ты такая добрая, – зашептала Фаина, – вещь-то теплая и совсем новая. Виолочка, можно кой-чего попросить?

– Говори, – велела я.

– Вот глянула я на себя в зеркало и подумала: такая я некрасивая… прямо уродина…

– Неправда! – перебила я.

– Страшила просто, – уперлась Фаина. – А это неправильно.