Главбух и полцарства в придачу

Зато великолепно описываю произошедшие в действительности события. Рассказ о том, как я провела летние или зимние каникулы, всегда получался великолепным, откуда ни возьмись появлялись самые нужные слова и меткие выражения, яркие метафоры, в общем, пятерка зарабатывалась легко. То же самое происходит и с писательницей Виоловой. Несколько относительно неплохих детективов я сумела накропать лишь потому, что лично вляпалась в приключения. Сейчас же ничего экстраординарного со мной не произошло, и откуда взяться рукописи?

Только Олесе Константиновне правду говорить нельзя.

Издательство выплатило мне аванс, денежки госпожа Тараканова все потратила, теперь, естественно, обязана представить результат своего вдохновения. И что прикажете делать?

Не успев толком поразмыслить над не слишком приятной ситуацией, я ляпнула:

– Не могу сейчас ничего отдать.

– Почему? – посуровела Олеся Константиновна. – Смею напомнить, что под договором стоит ваша подпись.

– Конечно, я подписала бумагу и не оспариваю этого. Но… э… сейчас я нахожусь за границей, на отдыхе.

И никак не могу вернуться в Москву.

– Да? А к телефону подошли?

– Это же мобильный, а он у меня с роумингом, – выкрутилась я.

– Ясно, – протянула без всякого энтузиазма редактор, – и когда отдадите?

– Когда отдам…

Вообще-то я пишу очень быстро, если знаю о чем. Сажусь к столу, и за неделю книга готова. Я не отрываюсь на еду и сон. Олег называет меня «запойным писателем», это очень верное замечание. Несколько раз Куприн пытался объяснить мне:

– Ты неправильно организовываешь процесс труда.

В твоей рукописи примерно триста пятьдесят страниц. Если станешь каждый день методично писать по десять, то никогда не опоздаешь со сдачей книги. Составь план – и вперед.

Но я так не умею.

– Виола Ленинидовна, – поторопила меня Олеся Константиновна, – отвечайте скорей, у вас же роуминг, счет придет немереный, когда отдадите книгу?

– Когда отдам… э… ну… через пару недель!

Повисло недовольное молчание. Я совсем перепугалась.

Кажется, мне удалось довести каменно-спокойную редакторшу до белого каления.

Впрочем, Олеся Константиновна сумела взять себя в руки.

– Хорошо, – бесцветным голосом отозвалась она, – но это крайний срок. Или через четырнадцать дней, или… Издательство «Марко» заинтересовано в пишущих авторах. Уж извините, Виола Ленинидовна, но ваша популярность пока не слишком велика. Надеюсь, вы понимаете, о чем я толкую?

Забыв, что Олеся Константиновна меня не видит, я кивнула.