Дипломатическая кухня

Но кроме батальона у Бонго были незаурядные умственные способности. Он не просто установил однопартийный режим, но выстроил систему сдержек и противовесов в стране, где насчитывается около 40 племен; раздал должности не только ближайшим родственникам, но и представителям ключевых племен, при том, что сам был из малочисленного и слабого племени батеке.

Просто к слову: когда в 1961 году раздавали независимость африканским странам, габонцы ее не хотели. Леон Мба посылал в Париж своего эмиссара просить, чтобы Габону оставили статус заморского департамента или хотя бы заморской территории, только бы остаться в составе Франции.

Увы, не вышло.

В 1973 году Габон открыл посольство в Москве. В 1974 году должно было открыться советское посольство в Либревиле. Назначение в это посольство я получил сразу по приходу в МИД, еще в августе.

Это назначение стало для меня большой неожиданностью. Я-то собирался работать в Алжире. По итогам стажировки в консотделе посольство написало на меня запрос в отдел кадров, и я уже предвкушал, как вернусь в Алжир.

Но вызвавший меня кадровик огорошил известием о том, что мне предстоит ехать в Габон. Когда я попросил его показать на висевшей на стене карте, где находится эта страна, он минут пять ползал по ней пальцами, пока не нашел – на самом экваторе. Я поинтересовался, можно ли отказаться. Кадровик сказал, что можно. Только лучше не надо. Можно вообще в МИД не попасть.

Я попросил хотя бы день на размышление. На семейном совете было решено, будь что будет.

Надо ехать. Вторая точка бифуркации.

Париж! Отель на Сольферино

Я получил назначение в посольство, которого еще не было. Из-за всяких проволочек передовая группа вылетела в Либревиль только в октябре. В ноябре туда отправился посол В.Г. Филатов, а вместе с ним – довеском – отправили и меня. Габонцы еще не получили оборудования для выдачи виз, и мы должны были лететь через Париж, чтобы там получить визы в Габон.

Париж! Я заранее предвкушал, как я там славно погуляю.

Мечта каждого советского человека – Париж!

Вернувшись из Алжира, я женился на Любе. Той, которую поймал за опоздание. Однако поскольку у посольства еще не было даже собственных помещений, а тем более жилья, полетел я в Либревиль один. Жена с трехмесячным сыном остались в Москве.

Долетели без проблем, в Париже нас встретили и сразу отвезли в гостиницу. Помню, как сейчас – «Hotel de l'UNESCO». Вот тут и началось.