Глазастая, ушастая беда

В психоневрологическом и кожном диспансерах справку о том, что я на учете не состою, выдали без писка. А в туберкулезном вдруг заявили:

– Вы больны.

Глава 4

Ольга сдвинула брови.

– Мне пришлось несколько месяцев добиваться правды. Я с трудом выяснила, что в регистратуре допустили ошибку. Я Ольга Михайловна Булкина. А у них была больная Ольга Михайловна Булакина. Тот, кто оформлял карточку, букву «а» пропустил. И как вам это?

– Безобразие, – оценил я ситуацию.

– Еле-еле удалось их косяк исправить, – вздохнула собеседница, – но детей мне не отдали.

– Вы не подошли из-за материального положения, – догадался я. – Но, наверное, вы стали общаться с ними, когда они выросли.

– Алик умер в больнице, – опять вздохнула Булкина, – он там несколько месяцев лежал и все-таки не выжил. А Тату удочерили. Я пыталась узнать фамилию и адрес ее новых родителей, но не удалось.

– Грустная история, – сказал я, совершено не понимая, зачем Булкина мне ее рассказала.

Ольга вздернула подбородок.

– После смерти Ларисы дела мои пошли в гору. Появились клиенты с деньгами, со связями. Я открыла клинику оздоровления кармы и исправления кривой судьбы.

Я кивнул. Наверное, в Москве хватает идиотов, которые пытаются исправить свою судьбу с помощью магии, волшебной палочки, гадания на кофейной гуще, – конечно, получить высшее образование и найти достойную работу труднее.

– Клиентов много, – говорила тем временем Булкина, – мое материальное положение стабильно. У меня собственный дом.

Она замолчала, я утомился слушать ее историю, поэтому решил поторопить события.

– Приятно слышать, что ваша судьба складывается удачно. Но зачем вам понадобился детектив?

Булкина оглянулась по сторонам и понизила голос:

– Алик мне пишет.

На секунду я растерялся, не понял, о ком идет речь, а потом сообразил.

– Алик? Покойный мальчик?

– Да, – подтвердила дама.

– Но он умер, – пробормотал я.

– Верно, – сказала Булкина, – но он шлет мне послания.

– Если я правильно вас понял, мальчик скончался в пеленочном возрасте, – продолжил я совершенно идиотскую беседу, – а там, где он находится сейчас, нет интернета.

– Что есть на том свете, никому точно неизвестно, – заявила Булкина.

Мне пришлось согласиться:

– Вы правы. Просто я хочу сказать, что умерший ребенок не может писать послания. Он не обучен грамоте…

Я умолк, право, не стоило объяснять Ольге, по какой причине давно умерший малыш не может писать ей на имейл.