Фигура легкого эпатажа

Я бросилась поднимать содержимое: несколько записных книжек, пара блокнотов и… подарочный набор декоративной косметики «Принцесса». Сверху, на яркой упаковке напечатан слоган «Как у мамы, только лучше», а под ним шариковой ручкой было приписано четким округлым почерком: «Тебе от меня!»

– Давай сюда, – с легким раздражением приказал Антонов и поставил ящик на место.

Я вздохнула. Нет, все-таки дедушка любит Китти, приготовил внучке подарок и даже сделал на нем трогательную надпись. Просто профессор имеет свои взгляды на воспитание, он считает, что капризы нельзя гасить подношениями.

Дверь кабинета скрипнула, в комнату вошел шофер.

– Звали, Михаил Петрович?

– Где ты ходишь? – снова начал злиться профессор. – Звоню, звоню, не отвечаешь…

– Простите, на заправке был, – начал оправдываться водитель.

– Ладно, – отмахнулся хозяин и вытащил из ящика стола набор «Принцесса», – отвези живо.

– Уже умчался, – воскликнул шофер и исчез.

Я слегка удивилась, значит, подарок предназначался не Китти.

Антонов выдвинул другой ящик стола, и я увидела, что он набит деньгами. Хозяин вытащил одну из пачек тысячерублевых купюр, перехваченную тонкой розовой резинкой.

– Тут сто тысяч, пробегись по магазинам, – улыбнулся «папа».

– Вы с ума сошли! То есть, извините, спасибо, не надо! – воскликнула я. – Сидите спокойно, сейчас принесу вам лекарство.

– Валокордин, – жалобно попросил Михаил Петрович, – сорок капель, меня эта доза успокаивает. Выпью и поеду в город.

Я внимательно посмотрела на «отца». Похоже, хозяину шикарного особняка на самом деле было дурно. Щеки и лоб Михаила Петровича покрывала зеленоватая бледность, глаза провалились, губы посинели.

– Сорок капель валокордина? Сейчас принесу! – воскликнула я, направляясь к двери.

– Спасибо, детка, – прошелестело за спиной.

В столовой обнаружилась одна Кира, спокойно наливавшаяся кофе.

– Где у вас валокордин? – нервно воскликнула я.

– Что? – промямлила жена Константина.

– Валокордин.

– Что?

– Сердечные капли. Лекарство, – ответила я, испытывая яростное желание схватить апатичную стокилограммовую тушу за жирные плечи и трясти до тех пор, пока Кира не прекратит мерно, словно корова траву, жевать ватрушку.