Фигура легкого эпатажа

Молов».

Внизу чернела поставленная карандашом галочка и была приписана шариковой ручкой очень мелкими буквами фраза: «Родителям ставить подпись здесь, в противном случае директор ее не засчитает».

Сначала я попыталась справиться со здоровым недоумением. На мой взгляд, ребенок вообще не должен заниматься никакой противозаконной деятельностью, но А.Г. Молов считает, что, отойдя на расстояние в сто один метр от школы, подросток уже может открывать торговлю героином, водкой и автоматами Калашникова. Отчего он не запретил детям никогда не приближаться к бутылкам, сигаретам, шприцам и пистолетам? По какой причине ограничился лишь школьным зданием и стометровой санитарной зоной? И потом, хорошее наказание за наркоторговлю – отстранение на пять занятий от плавания!

На мой взгляд, настоящий педагог, даже выйдя с работы, остается учителем.

– Идиот, – пожал плечами Кирюша.

Он, что ли, мысли мои подслушал? Или я последнюю фразу вслух произнесла?

– Александр Григорьевич кретин, – продолжил свои комментарии мальчик.

– Кирюша! – попыталась я заняться воспитанием мальчика. – Так говорить некрасиво.

– Ладно, – охотно пошел на попятный школьник, – он дурак.

– Неприлично ругать взрослых!

Кирик хмыкнул и ткнул пальцем в Мулю:

– Это мопсиха?

– Ну да, – кивнула я, недоумевая, куда он клонит.

– Я обидел Мульяну?

– Нет, конечно. Почему спрашиваешь?

– Обозвал ее мопсом.

– Ты ее не обзывал, а назвал. Мопс – он и есть мопс.

– Ага, – закивал Кирюша, – а дурак есть дурак.

– Почему второе? – растерянно спросила я, ставя подпись на листке.

Кирик издал странный, похожий на хрюканье звук.

– Потому что его придурковатость такова, что первое он не получит.

Выпалив последнюю фразу, Кирюшка, подпрыгивая, убежал, а я, пребывая в некоей растерянности, повесила полотенце на крючок.

Ясное дело, директор Молов – больной на всю голову. Он пришел в школу полгода тому назад и моментально начал выпускать нелепые приказы. Например, запрещающий девочкам носить черные колготки. По мнению Александра Григорьевича, это не политкорректно, темные ноги способны оскорбить чувства африканцев. Сколько их в нашей школе? Да ни одного! Но данный факт не смутил Молова. И что, мне следует теперь сказать Кирюше: твой педагог дурак? Это невозможно.