Фейсконтроль на главную роль

Большинство ученых, правда, считает, что документ погиб в огне пожара тысяча восемьсот двенадцатого года, раритетом владел некто Куницын, попечитель одной из московских гимназий. Он демонстрировал драгоценные страницы друзьям. Но дом Куницына сгорел дотла, обширная библиотека обратилась в прах, летопись зачислили в список погибших культурных ценностей. Но она жива! Смотри!

И Нина подняла книгу.

Глава 6

– Постой! – ахнула я. – Эта та самая летопись? Нам о ней в институте рассказывали!

– Да, – кивнула Нина.

Договорить Нина не смогла, ее скрутил приступ кашля, на сей раз мне показалось, что у нее коклюш. Лицо Лаврентьевой покраснело, на лбу и шее выступили вены, ей явно не хватало воздуха.

– Погоди, – прошептала я, когда она сумела свободно вздохнуть, – ты ходила в тайник?

– Да, – с вызовом ответила Нина.

– Ой! – вырвалось у меня.

– Уж не веришь ли ты во всякие глупости? – вспылила Лаврентьева.

– Конечно, нет, но ведь страшно одной посещать пещеру, – вздрогнула я.

Нина погладила переплет сокровища.

– Знаешь, сколько за этот раритет дадут?

– Даже предположить страшно.

Лаврентьева тихо засмеялась.

– Миллионы! Не в рублях – в евро. Крупнейшие библиотеки мира станут драться за издание, не говоря уж о коллекционерах.

– Давиньон француз, но живет в Австралии.

– Не важно, – отмахнулась Нина. – Он коллекционирует книги и является одним из богатейших людей мира.

Я кивнула. Все правильно, Грегори Давиньон разбогател в восьмидесятые годы. На чем он сделал деньги, никто не знает, но сейчас он живет на небольшом ранчо, разводит ручных кенгуру и является любимцем французской прессы. О библиотеке Грегори ходят легенды, его волонтеры рыщут по всему миру в поисках уникальных свитков и книг.

– Продам находку и брошу работу, – зашептала Нина. – Конец трудовой биографии…

Я молча слушала Лаврентьеву и изумлялась: чужая жизнь и впрямь потемки! Оказывается, отношения Эрика с женой отнюдь не являлись пасторальными.

– Сначала мне было забавно водить его за руку, – криво усмехнулась Нина, пустившись в откровения, – видно, во мне проснулся нереализованный материнский инстинкт.