Экстрим на сером волке

Поддержать из вежливости дурацкий разговор? Изобразить восторг от «шикарно организованных» поминок? Забыть о хорошем воспитании и молча отойти от девицы, решившей надеть на похороны супер-мини-платье с открытой грудью и полуобнаженной спиной? Правда, наряд девчонки черного цвета, но он больше смахивает на ночную сорочку, которыми торгуют в секс-шопах, чем на одежду для выхода в город. Уж лучше в джинсах, чем в таком «пеньюаре».

– В церковь, жаль, не повезли, – тарахтела девчонка, – а вы из какого магазина?

– Магазина?

– Ну в какой нашей точке торгуете? – поинтересовалась девушка, бодро жуя то ли пирожное, то ли булочку со взбитым кремом.

 – Тут только свои! Эх, в церкви красиво отпевают! Прямо плакать тянет! Но Соню-то нельзя! Самоубийц ваще положено за оградой хоронить!

Последняя фраза стукнула как молот по голове.

– Самоубийц!

– Ну да, – девица быстро проглотила очередной кусок булки, – а вы чё, не знали?

Я покачала головой.

– Ой, – всплеснула она руками, – небось вы одна такая остались! Третий день народ языком чешет. Давайте расскажу. Кстати, меня Лена зовут, а вас?

– Даша, – машинально ответила я и стала слушать сплетницу.

Соня ушла из жизни неожиданно для всех. Адашева ночью села в машину, отъехала недалеко от поселка, припарковала свою роскошную иномарку на обочине и выпила ликер, в котором содержался яд. Где-то около восьми утра некто Гуськов, один из соседей Адашевой, поехал на работу и наткнулся на ее машину.

Мужчина вызвал милицию, и дело завертелось. Найденные возле тела письма не оставили сомнения: Софья Зелимхановна, удачливая бизнесвумен, богатая, не имевшая, по мнению многих людей, никаких материальных или моральных проблем, решила покончить с собой.

– Ну и дура, – воскликнула Лена, – мне бы ее деньги! Господи! Иметь миллионы и отравиться!

– Богатые тоже плачут, – ляпнула я.

– Только в кино, – отмахнулась Лена, – и то у них потом все пучком связывается, дети находятся, мужья любовниц бросают, наследство на башку обваливается.

Я схватила Лену за плечо:

– Не знаешь, Катя здесь?

– Которая?

– Дочка Сони.

– Незнакома с ней, – поморщилась девушка и тут же оживилась: – Смотри, там мороженое носят и взбитые сливки. Пойду раздобуду себе вазочку.

Чуть пошатываясь на высоких каблуках, она бросилась в центр зала. Я прислонилась к колонне.