Домик тетушки лжи

– Тоже не возраст. Ладно, хорошо, согласна, пусть дикая вещь, произошедшая в клинике, случайность, но взрыв машины? Сама по себе она не взлетит на воздух.

– Кто сказал про взрыв? – удивился Дегтярев.

Я растерялась.

– Но ведь «Жигули» загорелись, погибла Лена, подруга Поли…

– Ничего криминального, следов тротила не нашли, просто замкнуло электрику, вот и полыхнуло…

– Хорошо, пусть и это происшествие без злого умысла, но убитая дама в примерочной? Ведь туда вошла Поля, и никто не знал, что женщины поменялись кабинками!

– С чего ты взяла про выстрел?

– Полина сказала, а ей милиционер объяснил!

– Глупости.

– Я сама видела кровь!

– Ну и что? У умершей был туберкулез, просто случилось легочное кровотечение, и несчастная погибла в примерочной. Жаль, конечно, но опять ничего особенного.

– Но в занавеске была дырочка, такая круглая, с опаленными краями…

– Ерунда, – не сдавался Дегтярев, – кто-то случайно приложил к драпировке сигарету, от пули остается совсем другой след.

Я в растерянности добавила:

– Но Поля сама мне сказала, что кто-то за ней охотится…

– У Полины в голове солома, – обозлился Дегтярев, – вернее, была, потому она и разбилась! Виданное ли дело – так гонять…

– Она всегда ездила осторожно.

– А сегодня изменила этому правилу. Кстати, ты разрешила ей взять «Форд»?

– Нет, – пробормотала я, – она вчера не про-сила…

– Вот видишь, – удовлетворенно вздохнул приятель, – совершенно безголовая девица, сначала хватает бесцеремонно чужую машину…

– Но ее «Жигули» сгорели, – попыталась я оправдать девушку, – она небось только утром сообразила, что в институт не на чем ехать! Кеша с Зайкой отбыли в семь, за Маруськой школьный автобус прибыл в полвосьмого, а Поля только через тридцать минут после этого сообразила, что до города не добраться, ну и прихватила «Форд».

– Ага, – кивнул Дегтярев, – значит, она не захотела тебя будить?

– Именно!

– Влезла в иномарку и, естественно, не справилась с управлением.

Честно говоря, я не ожидала от Дегтярева такой жестокости, но, наверное, профессия накладывает отпечаток на поведение. Вот и для моей подруги, Оксаны, человек, лежащий на операционном столе, всего лишь тело.

– Не могу жалеть больного, – говорит она, – потом обязательно проникнусь, а во время вмешательства ни за что.