Дама с коготками

Пепельница полна окурков, на спинке стула висит пиджак, посередине круглого обеденного стола разлегся крупный персидский кот. Ни одна хозяйка не потерпит такого беспорядка в ожидании неизвестной гостьи.

– Хлебнете коньячку? – предложил хозяин.

– Спасибо, за рулем.

– Подумаешь, – отмахнулся Константин Сергеевич, – рюмочка не повредит.

– Нет-нет, лучше кофе.

– Кофе так кофе, – покладисто сказал Косов и заварил немыслимую бурду, куда щедро налил сливок и насыпал четыре ложки сахара.

Из кухни появился второй кот и прыгнул мне на колени.

– Угощайтесь, – радушно пропел он, – уж я-то знаю, как девочки любят сладкое.

В мои сорок с хвостом я, видимо, показалась ему совсем юной. В гостиной с нераздвинутыми до конца тяжелыми гардинами было темновато. Я маленькая, щуплая, с короткой стрижкой, вот и смотрюсь подростком.

– Чему обязан? – церемонно осведомился хозяин, откидываясь в кресле.

Отхлебнув немыслимый напиток, я спросила:

– Знали ли вы когда-то Фриду и Владимира Войцеховских?

Косов удивился:

– Вот уже вторая дама интересуется моими друзьями.

– И часто потом встречались?

– Очень близко дружили до поездки Вольдемара в Ленинград, а потом он вернулся, женился на Фриде, и они отправились в Ригу, так что я потерял с ними связь.

Я тряхнула головой, пытаясь оценить информацию:

– Вольдемар часто ездил в Ленинград?

– Да нет, если знаете, он служил ветеринаром, работал в Подмосковье, кстати, хорошо зарабатывал.

– Не знаете, где они познакомились с Фридой?

– О, это романтическая история. Оказались рядом на концерте в Питерской консерватории, оба обожали классическую музыку. Фрида – латышка, все ее родственники погибли в войну, во время бомбежки, и бедная калека осталась одна-одинешенька.

– Калека?

– Вы не знали? Фрида слепая на один глаз, а второй еле-еле видит, к тому же с трудом переносит яркий свет, поэтому девушка постоянно ходила в темных очках.

– Как? – оторопела я, вспомнив, что только вчера «полуслепая» старуха громко выговаривала кухарке, обнаружив в масленке волос.

– Ужасная трагедия! Во время бомбежки в Риге у Фриды на глазах погибли отец, мать и сестры. Молодая женщина от шока потеряла зрение, – истерическая слепота. Потом, к счастью, один глаз почти восстановился.