Дама с коготками

– Кстати, это полностью меня оправдывает, – заметила Лариска, – неужели вы думаете, что я настолько глупа, чтобы не вылить вовремя отравленную еду? Так нет же, и суп и второе чудесным образом ждали на кухне.

– Ты только забыла прибавить, – прогремела свекровь, – что в тот день на первое подавали овсяный суп. А его ни ты, ни Степан, ни ваш избалованный мальчишка не едите. Специально дождалась, чтобы своих не отравить, а меня Господь спас, не захотелось обедать.

– Знаешь, Фрида, – обозлилась Люлю, – у меня всегда все отлично получается, и если бы я решила отравить вас, поверь, сделала бы это наверняка, сыпанула яду побольше.

Старуха ничего не ответила. Петя медленно отодвинул чашку.

– Ну очень странно! Меня тут не было, когда умер отец. Говорите, в одночасье скончался? Попил кофейку и тут же упал? А сахар в сахарницу новый положили? Вдруг тоже со стрихнином перепутали – белые крупинки. Вы хоть предупреждайте, а то страшно!

Лариска отшвырнула салфетку и выскочила из столовой. Степан побагровел:

– Петька, прекрати идиотские шуточки.

– Подумаешь, цаца какая, – усмехнулся брат, – уж и пошутить нельзя.

– Мы еще посмотрим, кто из ума выжил, – пригрозила Фрида.

Воцарилось тягостное молчание. Я посмотрела на детей. Говорливая Маруся присмирела, ее пухлые детские щеки покрывал огненный румянец. Миша, сын Степана и Ларисы, наоборот, побледнел, на худеньком малокровном личике выделялся большой, похожий на клюв, нос Войцеховских.

– Лукреция Борджиа отравила своего мужа мылом, – неожиданно сказал Кирилл.

– Как она заставила его съесть мыло? – изумилась Маруся.

– Он его не ел, помыл руки, и все. Яд через кожу проник в кровь.

– Какой ужас, – неожиданно вступила в разговор Диана, – разве можно убивать родного мужа?

Я посмотрела на женщину – да, она не немая, но, кажется, жуткая дура. Ничего не подозревавшая о моих мыслях, Диана продолжала разглагольствовать:

– Отравить, просто кошмарно! Потом наблюдать, как он мучается.

Серж и Лена уставились на говорившую во все глаза, Степан поперхнулся, а Петр захихикал. Кирилл раздраженно дернул плечом:

– Любимая, заткнись.

Диана захлопнула рот, словно чемодан, и онемела. Удивительное послушание.