Чудовище без красавицы

На мой взгляд, проблема не стоила выеденного яйца, но Лерка, Томуська и Филя сделали из незначительного действия целую проблему и с пеной у рта спорили, не собираясь уступать друг другу.

– От балкона дует, ты простудишься, – вещала Тома, всегда желающая помочь другим, – тебя прострел хватит.

– Лучше здесь, около входа, – гнул свое Филя, – люблю спать у двери.

– Ни за что, – с жаром воскликнула Лерка, – а если кто захочет ночью водички попить? Как через тебя лезть?

– Хватит, – сказала я. – Филя не собирается провести на кухне остаток жизни, речь идет о нескольких часах!

Потом Томуля перестилала белье, а Парфенова, страдальчески морщась, ныла:

– Нет ли еще матрасика? Бросьте на диван, а то утром всю спину заломит!

Чертыхаясь сквозь зубы, я достала для нашей принцессы на горошине матрас с антресолей и ушла к себе.

Наплевав на чистку зубов и умывание, я вытянулась на кровати, закрыла глаза и, чувствуя, как гудят ноги, начала медленно проваливаться в зыбучий песок сна.

Бум! – донеслось из-за двери. Пол задрожал, создалось впечатление, что кто-то швырнул на пол мешок с цементом. Послышались чьи-то возгласы. Недоумевая, что могло случиться, я выскочила в коридор, добежала до кухни и увидела Филю, лежащего на полу в руинах раскладушки. Рядом стояли причитающие в голос Томуська и Лерка.

– Боже, ты ушибся! – восклицала подруга.

– Такой тяжелый день, – ныла Парфенова, – я только задремала, ну какого черта ты меня разбудил!

– У этой складной штуки дно разорвалось, – удрученно пробормотал ветеринар. – Не понимаю отчего!

– Оттого, – пояснила злобно Лерка, – что ты весишь, как былинка, сто пятьдесят килограммов.

– Всего сто двадцать, – уточнил Филя, – ну да не беда, на полу посплю. Уж извините, завтра куплю вам другую раскладушку.

– Не надо, – отмахнулась я, – эта давно на помойку просилась!

– На пол нельзя ложиться просто так, – бормотала Тома, – можно застудиться насмерть.

– Он у Лерки на диване, – напомнила я.

– Даже и не думайте, – взвизгнула Парфенова, – я не могу спать на жестком.

– Ничего, ничего, – кряхтел Филя, вставая на ноги, – не беда, не надо никакой подкладки, подстелю свое зимнее пальто, оно толстое, и всех делов!

Болезненная дружелюбность мужика взбесила меня до белых глаз.