Чудеса в кастрюльке

Я не поленилась и перелистала книжечку, так же обстоятельно, с детальными подробностями в нее оказались занесены и координаты всех остальных знакомых.

Вход в клинику охранял дряхлый дед, одетый в черную форму. На груди у него золотом горел знак «Охранное агентство «Ястреб».

– Пропуск, – грозно сказал секьюрити и закашлялся.

Я сделала самую простецкую морду и приготовилась заныть, но тут зазвонил телефон. Бравый вояка ухватил трубку и сообщил:

– Охрана. Хомяков. Здравия желаю, Петр Семенович. Кто прийти должон? Федекина Е.

Повесив трубку, дедуська уставился на меня блеклыми глазами.

– Пропуск.

– Нету.

– На нет прохода нет.

– Очень надо.

– Не положено, терроризм в городе, вдруг ты пособница чеченцев и замыслила нашу больницу взорвать? – на полном серьезе заявил дед.

– Как же продукты родственнику передать?

– На то часы отведены специальные, с семи до девяти вечера, – пояснил охранник.

Да уж, руководство клиники отличается умом и сообразительностью.

– Посмотрите по списку, моя фамилия Федекина, Федекина Е.С.

Дедуська расцвел в улыбке.

– Только что Петр Семенович звонили, проходи, второй этаж, кабинет двести пятнадцать, иди, иди, не тушуйся, хороший доктор, не то что другие.

Я проскользнула сквозь железные воротца и не сдержала любопытства:

– Простите, а каких хомяков вы охраняете?

Старик поднял очки на лоб:

– Чего говоришь? Не пойму.

– Ну вы сняли трубку и ответили: «Охрана хомяков».

– Фамилие мое такое, – объяснил секьюрити, – Хомяков, вот и сказал, как положено: «Охрана, Хомяков». Никак в толк не возьму, чего тебе надо, а?

Стараясь не расхохотаться в голос, я пошла быстрым шагом по обшарпанному коридору к лифтам. Путь лежал на восьмой этаж в отделение кардиологии.

В ординаторской нашлась только одна тетка, быстро писавшая что-то в толстой тетради. Услышав мои шаги, она подняла голову и довольно вежливо спросила:

– Вам кого?

– Ежи Варфоломеевича Отрепьева.

– Он уволился! – мигом ответила тетка.

Я удивилась до крайности. Честно говоря, я ожидала, что докторица всплеснет руками и воскликнет:

– Боже! Вы не знаете! Такой кошмар!

Но врач, даже глазом не моргнув, соврала.

– Как уволился? – возмутилась я.