ЧАО

Он подозревается в убийстве.

Бобров испытующе посмотрел на Ольгу, но та рассмеялась ему в лицо.

– Дрюня – убийца. Не смешите мои тапочки, как говорят в Одессе. Он запросто может себе что-нибудь «отчикать», когда режет сыр или хлеб… О колбасе умолчу… А то подумаете, что он так тренируется.

– Нет, жертва не была убита ножом, – переключился на злого полицейского следователь.

– Прямым в голову, – пошутила хранительница традиций «славных честью». – Коронный удар Дрюни.

– Следов насилия не обнаружено.

– Тогда он долго объяснял покойнику, как изящнее написать программу вычисления тройного интеграла… Это трудно выдержать. Уж поверьте мне.

– Понятно, – пошел на попятную Бобров, – тогда последнее уточнение. Вы ушли из ресторана так и не дождавшись Андрея.

– У вас удивительная интуиция, гражданин следователь.

– И вам никто не звонил в районе половины двенадцатого?

– Я прождала этого урода целый час и отключила сотовый.

– Исчерпывающе, Ольга Чеславна, – Сергей встал, чтобы откланяться.

Заказал на свой вкус. Не обессудьте.

Глава IV

Служебный кабинет старшего следователя Н.И. Романова даже отдаленно не походил на соответствующие офисы «следаков» в голливудских боевиках. Тут не было открытых помещений, где постоянно сновали какие-то люди, то конвоируя новых задержанных, то обсуждающих с напарником, на виду у всех, план операции, то использующих мощные компьютеры для мгновенного поиска подозреваемых в базах данных.

Не было и любимых всеми режиссерами стендов во всю стену, утыканных фотографиями, схемами со стрелками, и картами с восклицательными знаками. Все обыденно, как в бухгалтерии – шкафы, полки, папки с тесемочками, стол и сейф. Без официозных портретов и флагов, без милых сердцу мелочей в виде рыбок, канареек или моделей самолетов, которые создают комфорт.

Здесь просто думали, разматывая клубочки несвязанных и запутанных событий, чтобы аккуратно отыскать и не оборвать единственную тонкую ниточку, ведущую к цели. По канонам боевиков, времени на раздумья в формате стрелялки нет, поэтому, этот скрытый процесс нужно представить наглядно и ярко, как скелет на уроке анатомии – все лишнее удалено, главное напоказ. Причем так, чтобы каждый зритель понял суть и сразу ощутил себя Холмсом, а не Ватсоном.