Букет прекрасных дам

Интересно, зачем она так тщательно запирает квартиру? Насколько я успел заметить, посетив вчера Анатолия, красть там нечего, и уж совсем смешно крепить запоры на хлипкой деревяшке, которую можно элементарно вышибить легким движением плеча.

– Из нашего отделения, что ли? – бормотала баба, пряча связку ключей в карман. – Насчет заявления?

Неожиданно мой язык сам по себе брякнул:

– Нет, я из министерства, из МВД.

Женщина попятилась:

– Чего еще на мою голову?

Я страшно обозлился сам на себя.

– Господи, ну за что мне это? Ну чем прогневала создателя? Что же все мне говно да говно на башку льет…

Я совершенно не переношу женских слез и ощущаю себя полным идиотом, когда при мне плачут. Рыдающая баба размазывала жидкость по лицу грязно-серой варежкой, а у меня нехорошо защемило сердце.

– Ну-ну, – заквохтал я, похлопывая ее по плечу, – ну-ну, не стоит так расстраиваться, все, что нас не убивает, делает нас только сильней.

Женщина стащила с головы шапку, мне в нос ударил запах давно не мытых, сальных волос и сказала:

– Авось помрут, сил моих нету больше.

– Кто должен скончаться?

– Да ироды мои, Толька и Гришка, – произнесла собеседница и вновь заплакала, но на этот раз тихо, поскуливая, словно обиженное животное.

– Толя дома?

– В больницу свезли вчерась, – шмыгнула баба носом и показала на грязную торбу, – вот волоку туда шмотье…

Я оглядел разбухшую поклажу и неожиданно в порыве вдохновения произнес:

– Ладно, все равно вас опросить надо, давайте довезу, говорите куда.

– Вот спасибо, так спасибо, – засуетилась женщина, – в токсикологическую, на Коровинское шоссе.

– Знаете точный адрес?

– Да он туда уж в пятый раз попадает, – сообщила она, – ой, давайте сумочку, тяжело небось.

Но я понес отвратительную авоську в «Жигули», светское воспитание страшно осложняет жизнь. Пусть бы она сама тащила потрепанную сумку, но, увы, Николетта твердо вбила в меня кодекс джентльмена.

По дороге мы познакомились.

– Анна Егоровна, – пробормотала спутница и быстро добавила: – Зовите просто Нюша.

– Иван, – отозвался я.

– Что Толя-то наделал? – осторожно поинтересовалась Нюша.

– Не волнуйтесь, он просто свидетель по одному делу.