Букет прекрасных дам

Действуй!

– Но как я войду к ним в дом? Под каким предлогом?

– О боже! Купи букет пошикарней… Разменяй сто долларов мелкими купюрами, положи в конверт. Скажешь, студенческая группа собрала на поминки. У тебя есть деньги?

– Да вы же вчера дали мне на непредвиденные расходы.

– Вот и действуй.

Ощущая страшную неохоту, я превратил одну зеленую бумажку в кучу голубых и розовых, выбрал восемь красных роз и покатил в район Марьино, на другой конец города.

Дверь Наташиной квартиры стояла нараспашку.

Я потоптался у входа, потом снял пальто, ботинки и пошел на поиски хозяев.

– Здравствуйте, – сказала стройная девушка, курившая на кухне, – вы кто?

– Да вот, – пробормотал я, показывая на букет и конверт, – от деканата. Материальную помощь выписали, уж извините, больше не вышло.

– Значит, вы из Наташиного института, – уточнила девчонка, – из деканата? Преподаете у них?

Вот почему я не люблю врать. Стоит начать, и процесс становится неуправляемым. Одна неправда тянет за собой другую, громада лжи растет, словно снежный ком. Но делать нечего, раз принялся лгать, приходится продолжать.

– Да, моя специальность – русская литература.

– Понятно, – протянула девица, бесцеремонно разглядывая меня с ног до головы, – ясно, как вас зовут-то?

– Иван… Иван Павлович.

– Света, – пробормотала девчонка, – идите в большую комнату, там мать Наты, ей и вручите.

– Светочка, – проговорил я, – а вы Наташе кто?

– Двоюродная сестра. Наши отцы братья.

– Знаете, я очень неловко себя чувствую, просто не соображу, что и говорить в таком случае, будьте добры, сделайте милость, передайте сами родителям цветы и деньги.

– Ладно, – легко согласилась Света, – я тоже, честно говоря, растерялась. Ну как положено реагировать на смерть? Жуть берет.

– С большим удовольствием, – воскликнул я, – замерз как собака.

Минут пять мы говорили о всякой ерунде, наконец я счел момент подходящим и осторожно спросил:

– Что случилось с Натой? Видел ее вчера на занятиях, веселую, совершенно здоровую…

– Жуть, правда? – спросила Света, помешивая ложечкой темно-коричневую бурду, не имеющую ничего общего с благородным напитком инков. – Прямо оторопь берет. Говорят, тромб оторвался.