Бриллиант мутной воды

Ей и в голову не приходит, что чемодан, набитый пожелтевшими письмами, в случае чего будет мигом отправлен в печь. Мне совершенно неинтересно читать обращенные к маменьке любовные послания, я очень уважал отца и предпочитаю думать, что матушка ему никогда не изменяла.

– Вава, ты меня не слушаешь! – взвизгнула Николетта.

– Нет-нет! Я очень внимательно слушаю.

– Тогда почему ты молчишь?

А что я должен делать, по ее разумению? Заламывать руки, падать на пол и биться затылком о паркет?

– Извини, я борюсь со слезами, не каждый день теряешь родную мать!

Николетта села, с подозрением глянула на меня, потом вновь обвалилась в подушки.

– О-о-о, моя голова, тошнит!

– Не следовало пить коктейли, предупреждал ведь.

– Какой ты зануда! О-о-о… Врача вызвали?

– Сейчас придет.

– Тася!!! – завопила маменька.

Домработница материализовалась на пороге.

– Немедленно смени постельное белье, дай розовое, то, новое, с вышивкой.

– За бельем.

– Лучше пижаму, – рявкнула Николетта, – бежевую, с рюшами! Духи принеси. «Миракль».

– Ладно.

– Щетку для волос.

– Сейчас.

– Губную помаду и пудреницу!

– Ты зря так стараешься, – усмехнулся я, – скорей всего приедет замороченная вызовами бригада, которой будет без разницы, какая на тебе рубашка.

Николетта подскочила на ортопедическом матрасе, за который я выложил такую сумму, что до сих пор тошнит при воспоминании.

– Вы не позвали Сергея Федоровича?

– Так он уехал с семьей отдыхать, – сообщила Тася, – в горы, на лыжах кататься. Позвонила ему на мобильный, а он говорит: «Извините, не могу, в Альпах сейчас, на подъемнике сижу».

– Кого же ты пригласила? – побагровела маменька.

– Ноль три набрала.

Николетта на секунду потеряла от гнева голос, но потом он к ней, к сожалению, вернулся, и матушка завопила так, что труба, от звука которой пали стены Иерихона, почернела бы от зависти.

– Ты обратилась в муниципальную службу!!!

– Так вы говорили, что умираете, – отбивалась Тася.

– Не настолько, чтобы звать бесплатного доктора!!! Боже!!! Ужас!!!

Она бы, наверное, растоптала глупую Тасю, но тут раздался резкий звонок в дверь. Домработница, радуясь, что легко отделалась, ринулась в прихожую.