Бриллиант мутной воды

Ведь так?

Максим кивнул. Я покачал головой.

– Извините, но Соня совершенно не похожа на человека, способного кинуться на девушку с ножом. Она интеллигентный, воспитанный человек…

– Знаешь, Ваня, – вздохнул Макс, – я могу тебе такого порассказать про образованных и милых. Вот недавно взяли одного доктора наук и профессора, большого ума человек, то ли двадцать, то ли тридцать книг написал, по его учебникам армия студентов выучилась. Этакий благородный отец семейства: седые волосы, очки, костюм, речь великолепная, ну вроде тех экземпляров, что ходят к твоей матери на вечеринки.

– Ну и что? – спросил я.

– Любовницу убил, – спокойно сказал Макс, – двадцатилетнюю девчонку. Позвал к себе на дачу, придушил, потом в ванне на части разрезал, в мешочки упаковал, в саду в разных уголках зарыл. И спокойно пошел работать. Он, понимаете ли, ни дня без строчки прожить не может. Кстати, и в СИЗО пишет, очень уважаемый в камере человек.

Меня затошнило. Очевидно, Макс понял, какую реакцию вызвал его рассказ, потому что добавил:

– Хороший человек, плохой, добрый, злой… Это слова, а есть улики.

– Какие? – напряженным голосом поинтересовалась Нора.

– Извините за каламбур, убийственные.

– Ну! – поторопила его Элеонора. – Говори.

– Время смерти Беаты было определено достаточно точно, – ответил приятель. – Она скончалась во вторник, между девятнадцатью и двадцатью часами.

– Откуда это известно? – не утерпел я.

Макс спокойно пояснил:

– Установление давности смерти проводится по многим показателям.

Я сглотнул слюну и быстро сказал:

– Хорошо, хорошо, я тебе верю. Значит, между семью и восьмью часами вечера?

– Да, – кивнул Макс, – именно в это время Соня приехала к Беате. Ее видела соседка, у которой Чуева спросила: «Двадцать девятая квартира на каком этаже?» Девушка ответила: «На третьем», – и потеряла всякий интерес к тетке, потому что ее ребенок начал засовывать в рот снег.

Мы с Норой молча слушали. Следующим свидетелем оказалась пенсионерка Коростылева из тридцать пятой квартиры. Она несла из магазина тяжело набитую сумку, притомилась и остановилась на лестничной площадке третьего этажа передохнуть. Свою торбу она плюхнула около двери Беаты.