Большой куш нищей герцогини

Он занимался, не разгибая спины, был бесплатным домработником у директрисы школы: убирал ее квартиру, бегал за покупками, копал огород на ее даче. Петров знал, что на школу выделят только две золотые медали. Одну получит дочь главы города, а вторая должна непременно достаться ему. И он добился своего. На вступительных экзаменах в МГИМО его попытались завалить, но, как ни старались экзаменаторы, паренек знал ответ на любой вопрос. В конце концов педагоги не выдержали:

– Аксиос [1 - Аксиос – в переводе с греческого – достоин.

Родители Насти встретили будущего зятя приветливо. Они ни в чем не отказывали дочери. Анастасии показалось, что отец и мать с пониманием отнеслись к ее желанию выйти замуж за голого и босого провинциала. В ночь перед свадьбой Настя пошла в туалет и услышала тихий плач мамы в спальне.

– Оля, перестань, – попросил отец, – у нас не похороны!

– Егор, я не верю в любовь со стороны жениха, – всхлипывала жена. – Квартира, дача, деньги – вот что у него на первом месте.

– Пристрелю его тогда, – пообещал отец, – и если даже он налево не двинет, но я увижу, что зять захребетник, то выгоню его. А вдруг он приличный человек? Вспомни, ты замуж за генерала выходила?

– За курсанта, – всхлипнула мама.

– Вот и утри сопли, – скомандовал супруг, – ать-два, и с песней в ванную.

После свадьбы молодые улетели на черноморский курорт, Егор Николаевич подарил им путевку в дом отдыха.

– Простите, мы сняли комнату. Хотим жить самостоятельно.

К огромному удивлению родителей Насти, Алеша стал работать везде, где только можно. Даже когда на свет появился маленький Костя, молодые родители не попросили помощи. Ольгу Васильевну, которая хотела одеть первого внука как куклу, во все импортное, Настя остановила:

– Мы не захребетники.

После окончания вуза Лешу не распределили за границу. Когда генерал решил посодействовать зятю в отправке за кордон, тот вежливо возразил:

– Благодарю, Егор Николаевич, но вас никто не поддерживал. Сами всего добились и поэтому себя уважаете. Вы для меня пример, я тоже хочу себя уважать.

А потом грянула перестройка.