Столетний цикл кризисов. 1914…2014…

Погоды в России похолодали, в Москве, в Поволжье 17 июля гремели грозы, на Урале температуры опустились до 9 градусов, в Челябинске выпал снег. В завершение об общественном деятеле времён Первой мировой войны Э. Манделе Хаузе, с его трёхтомными «Архивами», о его роли и влиянии на политику Америки.

«К началу 20-го века американцы всё ещё пребывали в состоянии своих «американских идеалов», суть которых была не ввязываться ни в какие чужеземные войны. Было только одно спровоцированное гибелью судна «Мэйн» их нападение на Испанию на Кубе в 1898 году.

До гражданской войны население США было по преимуществу ирландским, шотландско-ирландским, британским, германским и скандинавским, и из этого смешения создался совершенно особый тип «американца». Как прямое следствие этой войны началась неограниченная иммиграция, которая за несколько десятилетий привезла в Америку многие миллионы новых граждан из восточной и южной Европы. В их числе было множество евреев из черты осёдлости России и русской Польши. Политика раввината в России препятствовала их ассимиляции, то же продолжалось и после переселения их в Америку. В самом начале 20-го века встал вопрос, какую роль намерены играть лидеры еврейства в политической жизни США и в его иностранной политике. Последующие события показали, что за кулисами официальной политики начался процесс постепенного захвата евреями политической власти, ставший в последующие полвека доминирующей проблемой в национальной жизни страны. Пока Бальфур со своими сообщниками в тайном заговоре продвигался во время Первой мировой войны к власти в Англии, похожая группа людей столь же тайно обосновалась у власти в Соединённых Штатах, создав политический механизм, действие которого показало окончательные результаты почти 50 лет спустя, когда президент Трумэн создал сионистское государство в Израиле. Первым, вовлекшим Америку в этот процесс, был Э. Мандель Хауз, известный под именем полковника Хауза, хотя он никогда не был военным. Как отмечал его издатель Чарльз Сеймур, он избегал гласности, «обладая чувством циничного юмора, подогреваемого сознанием того, что он – невидимый и не подозреваемый никем – не будучи богат и не занимая высокого поста, одним только личным влиянием мог фактически отклонять течение исторических событий. Мало кто обладал такой властью при полной личной безответственности, как писал сам Хауз, «очень нетрудно, не неся никакой ответственности, сидеть с сигарой за стаканом вина и решать, что должно быть сделано».