Бизнес-план трех богатырей

Нормальные у Магды зубы, только кривые, напоминают забор вокруг избы деревенского пьяницы.

– Ладно, – вздохнула Варнавина, – я взяла ипотеку, она толкает меня на подвиги.

* * *

Узнав от Несси про рыжебородую пятнистую магеру, Елизавета впала в детский восторг:

– О! Прикольно. Сейчас ей такую барбу[11 - Barbe – борода (фр.).] зафигачу, как у Льва Толстого. Но голубой тон никак не подойдет. Дайте подумать!

Я зевнула.

– Размышляй быстрее.

– Устала? Иди-ка спать, – посоветовала Агнесса, – без тебя справимся.

Несси поспешила в прихожую, я двинулась за ней.

– Вы куда?

– К Марфуше, – на ходу ответила бабушка Базиля.

– Это я уже поняла. Что у нее случилось?

Захарьина остановилась.

– Света вернулась!

– Пропавшая дочь Пузановой? – удивилась я.

– Да, – вздохнула Несси, – Марфуня рыдает.

– Пойду с вами, – решила я, – уже поздно, не стоит вам одной разгуливать.

– Идти пять минут, – начала сопротивляться соседка, – и кто-то должен остаться дома, вдруг Магда заартачится.

– Провожу вас, – уперлась я, – нельзя одной по ночной Москве шастать. С Лизой и собакой побудет Костя. Сейчас предупрежу его.

* * *

– Что случилось с дочкой Марфы? – спросила я, когда мы с Несси вышли из дома.

– Несколько лет назад моя лучшая подруга обнаружила на кухне записку от Светы, – начала рассказывать Несси. – Точно ее содержание не передам, но смысл был таков: Светлана глубоко несчастна, ее жизнь не имеет смысла. «Прощай, мама, я ушла в монастырь». Марфа кинулась в полицию.

– Зачем? – пожала я плечами. – Если верующий человек решил удалиться от мира, его лучше не тащить силой назад в обычную жизнь.

– В том-то и дело, что Света не богомолка, – сказала Агнесса, – в церковь она не ходила, молитвы дома не читала, пост не держала. Вела себя и одевалась не так, как человек, решивший служить Богу. И креста я на ней не замечала. Мы летом у Марфуши на даче в баньку ходили, у ее дочери на шее всякая ерунда болталась, кулоны разные, но крестика не было. А еще Света виртуозно материлась. Нет, человек, пришедший к Богу, так себя не ведет.