Али-Баба и сорок разбойниц

– Вам покойника причесать? – тихо осведомилась Зина. – Я могу и накрасить, только вашим гримом, своего не имею.

– Зина, – строго спросил я, – вы торгуете одеждой умерших людей?

Санитарка опустилась на стул.

– Ничего плохое я не делаю, беру лишь то, что люди дают. Я не воровка. Им не нужно, а мне в самый раз, зарплата же копеечная.

– Я совершенно не осуждаю вас, – улыбнулся я, – каждый хочет выжить. Вы мне скажите, тут в чуланчике валялась одежонка: белая юбочка, кофточка, сапог… Это чье?

Зина пожала плечами:

– Не знаю.

Я выудил еще одну ассигнацию.

– А если подумать?

Санитарка тяжело вздохнула:

– Мне такую не давали. Сама удивилась, когда ее увидела. Но раз она чужая – не тронула, оставила лежать.

– Она с утра валялась?

Зина помолчала и шепнула:

– Нет.

– А когда появилась?

– Не знаю. Я в чулан весь день не заглядывала, вечером решила на топчанчик прилечь, глядь… лежит!

Ее глаза смотрели честно, но в голосе прозвучала некоторая натянутость, и я воскликнул:

– Зина, только не обманывайте меня, дело слишком серьезно!

Лицо санитарки слегка порозовело.

– Так ей-богу…

– Зина!!! Вы стирали кофту! Почему?

Женщина стала красной, ее рот по-детски открылся, и она спросила:

– А вы откуда узнали?

– Немедленно отвечайте, где раздобыли одежду! – рявкнул я. – Иначе придется давать показания в милиции, а там с вами по-другому побеседуют.

– Да, да, – суетливо затрясла головой Зина, – я все расскажу, только не бейте!

– Никто вас и пальцем не тронет, выкладывайте!

– Так одежда в мешке валялась, велели его в контейнер бросить, а я увидела и прихватила, – зачастила Зина, – им же без надобности, а мне хороша.

Не крала я, сами сунули, Настасья Михайловна попросила, там хорошо платят, много. А мне че? Трудно? Вовсе нет. Чего не помочь, коли столько дали! Пятьсот рублей! Ну я и сбегла с работы, никто и не заметил!

Я не понял ничего из ее слов, расстегнул пальто, потом снял его, сел на стул и приказал:

– Теперь спокойно, по порядку излагайте цепь событий.

Кто вам дал? Что? Кем вы приходитесь этой Настасье Михайловне? Если сейчас внятно все объясните, получите тысячу, вот она!

Зина охнула:

– Тысячу? Целую? Мне?

– Вам, при условии, что я пойму, о чем речь.

– Сейчас, сейчас, слушайте, – начала Зина, – по порядку от печки начну.

Я постарался вникнуть в ее не слишком связную речь. И через некоторое время сообразил, что к чему.