Академия высоких и низменных искусств

– Но почему тогда?..

– Потому что он похож на того, о ком говорится в пророчестве. У него пытливый ум, и он постоянно пытается найти смысл жизни. Вот его страничка в соцсети. Что ни пост, так вопрос. И охваты большие.

– Что ни пост, так постмодернизм… – скепсис толстого дракона зашкаливал.

Криптозавр повернулся спиной к Котопырю и погрузился в курсы биткоина: «Когда-нибудь он взлетит». Чего не мог сказать про себя.

– Надо как-то аккуратно его завлечь, – не обращал внимания на коллегу Котопырь. – Через Тиндер?

– Вот уж аккуратно так аккуратно! – Криптозавр чуть не заплевал монитор, когда заржал над идеей котовампира, но потом снова вернулся к разноцветным линиям на своём ноутбуке.

Хвост Котопыря раздражённо дёрнулся.

– Для этого мы воспользуемся услугами… Ой, то есть попросим помочь нам Авралию Горгону.

– Сестру Медузии? – по чешуйчатой коже дракона прошла волна крупнокалиберных мурашек. – Я бы не беспокоил её по таким пустякам.

– Это дело не пустяки! – взвился вампирокот.

–Ты хотел сказать – бессмертна?

– Всегда молода! – высокопарно воскликнул Котопырь. – А во-вторых, когда нужно выполнить что-то деликатное быстро и качественно, нет никого, кто справился бы лучше. Решено! Звоню.

*

Фёдор чувствовал, что всё это больше похоже на подставу. Но отказать себе даже в слабой надежде не мог. «Я только издалека посмотрю. Если пойму, что лажа, сразу пойду назад», – убеждал он себя.

На площади, возле памятника Репину, стояла Она. Не-лажа. Ещё лучше, чем на фото. В алом платье с неглубоким, но таким манящим разрезом декольте. Переминалась с ноги на ногу и смотрела по сторонам, покусывая губу. У Фёдора даже дыхание перехватило. Все планы про «посмотреть издалека» и «оценить обстановку» выветрились из головы как несущественные.

– Привет, – голос у неё мягкий, как тот самый бархат из самого захудалого клише. – Меня зовут Валя.

– Кхм-м… – парню пришлось прочистить горло, прежде чем он смог поприветствовать девушку в ответ. – Я Федя. Можно Фёдор.

И почувствовал, что заливается краской, прямо от тонкой шеи до веснушчатого лица и корней светло-рыжих волос. Полное своё имя он не любил. «Дядя Фёдор какой-то, – недовольно размышлял парень, когда приходилось представляться кому-то.