Пыха

Детвору не брал, а то придется их искать, а не грибы. Но не повезло, пустой вернулся.

– Не буду тебя пугать, – тихо добавил Олег, – но теперь не проблема найти троих свидетелей, которые в один голос подтвердят, что видели именно тебя, в нужное время и в нужном месте. Стоит недорого.

– И кому я помешал? – искренне недоумевал здоровяк.

– Тем, кому нужна карта памяти, которую Шмат хотел спрятать. Звонить Пыхе напрямую он не мог, потому что подозревал или знал о прослушке. Он отвлек любопытных на тебя и спрятал карту памяти так, чтобы Витек ее нашел.

– Меня так просто просчитать? – удивился Королев.

– Шмат хитрый, – серьезно ответил Олег.

– Он знал все особенности и привычки каждого из нас.

– А кто мне жучков подбросил?

– Если жучки разные, то оба гостя. Это я посмотрю сегодня. Хотя, возможно, что и отпечатки остались. Они же не в перчатках в гости заходили. Тогда будет информация для поиска.

– Корень, ты стал заниматься прослушкой? – хозяин набычился, глядя на бывшего одноклассника.

– Нет, – спокойно пояснил Корнеев. – У нас был заказ на разработку охраны для метро. Детекторы на взрывчатку, наркотики, радиоактивные изотопы, распознавание лиц. Ну, мы еще турникеты сделали, в которых вертушку нужно рукой поворачивать. Там набор вставок, одну из которых проходящий обязательно коснется, чтобы открыть. Изнутри вставки вертушки заполнены гелием под критическим давлением. Любое прикосновение меняет распределение статического электрического заряда на вставке. Это проявляется в изменении молекулярного слоя на внутренней поверхности при контакте, повторяя рисунок на коже.

– И что теперь они в метро стоят? – недоверчиво улыбнулся Серый.

– Нет. Заказчик забраковал вертушки, потому что в метро нужно обеспечить быстрый сквозной проход. Я пробовал хотя бы запатентовать разработку, но мне объяснили, что мы лаборатория секретная и светиться не должны… Правда спустя некоторое время прочел в международном реестре о новом патенте на свою работу, выданную какой-то компании в штатах.

Друзья помолчали, признаваясь себе, что разговоры взрослых о переменах, которые все с такой надеждой ждали четверть века назад, так и не наступили в их стране. Обещанное еще раньше их дедам и прадедам в лозунгах, так там и осталось.