Нераскаявшиеся каины. Криминал прошлых веков

Рафли попелел сжечь, а Семейку переправить в Печёрский монастырь, где «сковать в ножные железа, и быти ему монастырских черных службах год».

Надо сказать, Семейка еще легко отделался.

Вот Досада!

В том же самом 1628 году крестьянин Нижегородского уезда Иван Левашов обвинил в чародействе другого крестьянина, Максима Иванова. «Давал-де тот Максимко жене моей пить траву, и она-де от той травы умерла», – говорилось в его челобитной на имя воеводы. Однако архимандрит Рафайло обвинения Левашова опроверг.

Он заявил, что жена крестьянина «умерла судом Божием, а не от травы».

Но челобитчик затаил на Иванова злобу лютую. Спустя некоторое время он сдал его властям скрученного по рукам и ногам. Как явствует из следственного дела, якобы Максимко зашел к Левашову «для конского ж леченья», но лошадь после этого, выражаясь современным языком, стала вести себя совершенно неадекватно.

Тут уж с Максимкой не церемонились. Под пыткой он «поклепал (то есть выдал, – С.С.-П.) пять человек».

Двое «поклёпанных», не дожидаясь ареста, быстренько сделали ноги, а мордвина Веткаска заковали в цепи как опаснейшего государственного преступника. Он подвергся пыткам и был замучен до смерти. Максимку Иванова и его сына Родку отправили в ссылку в Пелым. Левашов скончался в ходе судебного разбирательства «от загустения крови и переполняния ея». То ли Максим Иванов действительно наслал на него «порчу», то ли просто совесть замучила, поскольку понял, что обрёк на страдания невиновных…

Но деревня Досада ещё не однажды будет фигурировать в следственных делах о чародействе.

Может быть, жили здесь потомственные колдуны, а может быть, ведовство просто было удобным поводом для того, чтобы оклеветать человека?

.В 1649 году крестьянин Ивашка Иванов направляет воеводе челобитную, в которой извещает о том, что его брату Илье учинена женою последнего «скорая поругательная смерть». И вдову брата доставляют на «распрос», она признается в том, что действительно мужу своему давала «коренье в квасу, и после того муж на третий день умер».

Но колдунья оставляла для себя маленькую лазейку. Мол, давала это питьё «не для смерти, а от привороту, чтоб муж жил с нею в любви».

Ивашка Иванов с таким заявлением был не согласен. «Какая тут любовь! – восклицал он. – У брата моего от тое отравы главу против темени разорвало и очи выломило вон, и утробу разорвало».

Но отравительница долго не мучилась: её сожгли в срубе.