Первенцы

Подобравшись ближе, Итка ледяными, дрожащими пальцами схватила стрелу и положила ее на тетиву. Громила перестал раздирать горло и поднялся на ноги, выпрямившись во весь огромный рост и осматриваясь по сторонам: искал, вынюхивал. Итка попыталась спрятаться еще глубже в кустах.

Под ногой вдруг громко хрустнула сухая ветка. Итка приготовилась стрелять, нисколько не веря, что это ее спасет.

Но дикарь не обратил на хруст внимания – отвлекся на что-то перед собой. Итка не могла ничего разглядеть. Только услышала, как Гашек крикнул:

– Иди сюда! Я здесь, говнюк! Ну, ко мне!

Итка чуть привстала и почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

Гашек – безумец – бросался в дикаря шишками. Взбешенный громила шел прямо на обидчика. Между ними оставался едва ли десяток шагов. Итка подняла лук и выстрелила, не думая о том, что будет, если она попадет. Или промахнется.

Стрела пробила гиганту шею насквозь.

Казалось, земля дрогнула, когда он упал, – или это Итку так сильно трясло. «Я застрелила его со спины, – думала она, медленно подходя к телу, которое с трудом переворачивал Гашек, – и я выжила».

Убитый в самом деле напоминал медведя: темный, грузный, с желтыми острыми зубами. Но кроме медведя он напоминал кого-то еще.

– Проклятье, – пробормотал Гашек, положив ладонь на морщинистый лоб дикаря, – как ты здесь столько лет один…

Итка вспомнила. Во время пожара в Ольхе она не пыталась звать на помощь, потому что он все равно не услышал бы. В отросшей темной бороде появились седые волосы, но лицо осталось все таким же добрым.

Особенно теперь, когда его черты разгладились и застыли.

У Итки подкосились ноги.

– Похоронить надо, – сказал Гашек. – Сташ заслужил.

Лес шепнул что-то в ответ, поддаваясь короткому порыву ветра, и затих, как перед грозой. Рыть землю оказалось нечем. Они сделали для Сташа другой курган, из ветвей и листьев. Накрывая тело медвежьей шкурой, Итка думала о дядьке, который не знал и такого хрупкого покоя.

– Прости меня, – сказала она вместо длинной речи, которую принято произносить над свежей могилой.

 – Прости, Сташ. Я этого не хотела.

Гашек надел перчатки и тронул Итку за плечо: пора ехать. Они все еще в бегах, а теперь, ко всему прочему, обокрали человека. Отвязав умело спрятанных лошадей, они направились прочь из этого леса, надеясь, что до самого Бронта никого больше не встретят.

Совсем не к добру все эти случайные встречи.

Глава 3. Тройка жезлов

Берстонская земля ожидала дождя.